- Что такое? - спросил он, когда Гильемета замолчала. - Что это за мать с ребенком, о которых вы говорили по поводу Винсента Кердонкюфа?

Ибо он совершенно не представлял себе, что Тома был отцом малыша Анны-Марии. Действительно, в свое время на Тортуге Тома рассказал ему все про старую ссору, кроме истинной ее причины. И Луи, который никогда бы не скрыл в разговоре с кем бы то ни было и малейшей капли истины и не воображал даже. чтобы Тома мог быть иногда не так щепетилен.

Гильемета смотрела на него, разинув рот.

- Что такое? - спросила она, до того удивленная, что заподозрила его в притворстве. - О чем это вы спрашиваете, прикидываясь, будто ничего не знаете? Или вы думаете, что мне неизвестна вся эта история? Я ее узнала гораздо раньше вас.

Но Луи Геноле, еще более удивленный, чем она сама, только развел руками.

- Я вас совершенно не понимаю, - сказал он.

Она в изумлении провела рукой по лбу.

- Не может быть!.. Вы в самом деле не знаете?

- Не знаю чего? - спросил Геноле.

- Да того, о чем вы спрашиваете! Ну, словом, эта мать и этот ребенок" да вы смеетесь надо мной! Раз Тома отправил вас вперед прошлым летом, из предосторожности...

- Он послал меня за тем, - объяснил Геноле, - чтобы посмотреть, прошло ли раздражение Кердонкюфов по поводу того поединка, что был шесть лет назад. Тут не было и речи ни о какой матери и ни о каком ребенке.

- Но поединок-то! - воскликнула Гильемета. - Ведь на этот поединок его вызвал Винсент из-за своей сестры Анны-Марии, которая была в положении!

Изумленный Геноле отступил на два шага.

- В положении... - повторил он. - В положении... из-за Тома?

- А то как же! - молвила Гильемета. - Из-за кого же больше?

С минуту они оба молчали. Потом Гильемета потребовала от него дальнейших объяснений.

- Однако же, - начала она, - как все это произошло? Вы же, очевидно, слышали историю с Анной-Марией, как ее выгнали родные?

- Конечно! - ответил Луи. - Но чего я не знал, так это того, что ребенок принадлежит Тома.

- Ну да! - сказала Гильемета. - Если сам Тома вам ничего не сказал, то вы, конечно, ничего не могли узнать от других, так как тайна эта хорошо хранилась. По правде сказать, вы первый, кому я открыла ее, да и то только потому, что воображала, будто вам все известно...

- Но она? - перебил ее внезапно Геноле, - Она-то, Анна-Мария, разве она тоже соблюдает тайну? И почему, ради всех святых?

- Почем я знаю? - равнодушно ответила Гильемета. - По глупости, наверно... да из страха, что у нее возникнут новые неприятности из-за неосторожной болтовни или, как знать... из любви... Тома в свое время утверждал, что она горячо любила его... Во всяком случае, как ни была она порочна и распутна, Тома никогда не сомневался в том, что ребенок его... Но стоит ли так беспокоиться об этом отродье!

Луи Геноле, встав, ухватился за шляпу, лежавшую на ларе.

- Луи! Вы что это делаете? - спросила Гильемета.

- Я иду, - сказал он, - навстречу Тома, чтобы поскорей его увидеть.

VII

- Таким образом, - произнес Луи Геноле сурово, - женщина терпела все эти шесть лет известные тебе страдания, и, несмотря на это, она не выдала твоей тайны и выкормила твоего сына. Разве не правду я говорю?

- Да, - согласился Тома, смотревший в землю.

- Ты думаешь, - продолжал Геноле, - много женщин было бы способно на это? И не находишь ли ты, что сестра покойного Винсента Кердонкюфа гораздо более достойна, чем любая из наших горожанок, войти под руку с тобой в наш собор и там под звон всех колоколов на колокольне и при торжественной службе на главном престоле стать законной супругой Тома Трюбле, сеньора де л'Аньеле?

- Совершенно верно, - снова согласился без малейшего колебания Тома.

- Тогда, - сказал Геноле, - отчего же ты не отправишься сейчас же просить ее руки?

- Оттого, что я не люблю ее, - сказал Тома.