— У тебя опасные мысли. — Марина покачала головой. — Смотри, не высказывай их никому, кроме меня. Ведь если твой муж и вправду умрет насильственной смертью, на тебя сразу упадут подозрения.

— В том-то и дело. Если бы я этого не боялась, то уже дав­но бы его отравила. Но теперь, когда меня нет в Сугдее, а он вдруг умрет — я ведь буду вне подозрений. Разве не так?

— Ты все больше меня удивляешь, — развела руками Мари­на. — Раньше никогда бы не подумала, что ты можешь замыс­лить убийство.

— Я и сама этого не знала за собой, — вздохнула Зоя и вдруг, резко повернувшись к Марине, вперила в нее острый взгляд вне­запно загоревшихся глаз. — А разве тебе ни разу в жизни не хоте­лось кого-нибудь убить? Разве не было таких людей, которые ме­шали тебе, стояли на твоем пути и ты хотела от них избавиться?

— Нет, пока Бог миловал. Не я, а меня хотели убить, я же только защищала свою жизнь. — Марина встала, не желая про­должать неприятный разговор. — Отдохни, Зоя, помолись, успо­кой свою душу. Может, уже завтра мы что-нибудь придумаем.

— Придумать здесь ничего нельзя. Выход только один, но мне он пока недоступен. — Зоя встала вслед за подругой. — Прости, что озаботила тебя. Но я постараюсь, живя в имении, быть тебе полезной. Могу, например, присматривать за твои­ми малышами. Я люблю детей, а своих у меня нет.

— Хорошо, твоя помощь будет кстати. Примавера и Роман такие неугомонные, сладу с ними нет. А весной, дай Бог, и тре­тий малыш появится. Пойдем, отведу тебя в комнату для го­стей, ты в ней будешь жить. Агафья принесет тебе одежду и все необходимое.

Пристройка, в которой располагались три комнаты для го­стей, была с тыльной стороны дома и выходила окнами в сад. Когда Марина привела подругу в предназначенную ей комна­ту, Зоя даже всплакнула, растрогавшись:

— Спасибо тебе, Марина, за твою доброту. Я боялась, что ты обижаешься на меня за прошлое. Так уж получилось, что я твои признания о чувствах к Константину выслушивала, а са­ма тебе ни в чем не признавалась. Ты уж прости, это я по мо­лодости, по глупости так себя вела.

— Да я и думать о том забыла, — улыбнулась Марина. — И к Константину у меня не было серьезных чувств, одна лишь полудетская влюбленность. Я это поняла, как только встрети­ла Донато.

— Ну, слава Богу, что нет между нами никаких обид, — про­шептала Зоя, устало опустившись на лежанку в углу. — Спаси­бо тебе за все.

— Отдыхай, а завтра с утра подумаем о твоем будущем.

Когда Марина вышла из пристройки, ей показалось, что между деревьями в глубине сада мелькнула темная фигура в плаще с капюшоном. «Еще один монах?» — с досадой поду­мала молодая женщина, но, присмотревшись, поняла, что ее взор могли обмануть подвижные тени от деревьев, которые в свете закатных лучей были особенно темными и резкими.

На мгновение она опять ощутила смутную тревогу, которая, впрочем, быстро сменилась грустными размышлениями о судь­бе Зои. Марина даже мысленно укорила себя за то, что копается в своих собственных беспричинных тревогах, в то время как ее давнишняя подружка так несчастна и нуждается в помощи.

Обойдя вокруг дома, она подозвала к себе верного слугу Эн­рико и велела ему на всякий случай осмотреть сад и ближай­шую рощу — не затаились ли там какие-нибудь подозритель­ные люди. Также сообщила, что в доме остановилась гостья, о которой никому постороннему не следует знать.