Из ниоткуда ее вдруг накрыло разрушительной волной ощущение, что она в опасности. Страх сжал ее сердце, ей даже пришлось остановиться, чтобы унять бешеное сердцебиение. От прохладного ночного воздуха по ее вспотевшему телу побежали мурашки. Она была одна в темноте, перед домом где кто-то умер, возможно, насильственной смертью, которая была спланирована заранее. Неожиданно пустынная улица и высокие фонари напомнили о случившемся с ней на парковке.

Она с ужасом представила, что будет возвращаться к обочине, чтобы проверить, стоит ли еще там ее машина, что она снова будет совершенно одна на очередной опасной парковке, что двое мужчин будут стоять у нее за спиной, чтобы внезапно напасть и избить…

Но и дом, что был теперь перед ней, не сулил безопасность. Только молчание и темноту. Ближний к дому фонарь давным-давно был разбит, а потому не горел. Она заставила себя подойти к двери, демонстративно громко отчеканивая каждый шаг. Она решила, что раз ее нервная тряска все равно не даст ей превратиться в незаметную мышку, тогда к чему эти уловки? В течение нескольких секунд она со скрежетом пыталась вставить в дверной замок ключ, полагая, что этот звук, как минимум, может привлечь свору доберманов. С другой стороны, если б на нее напала собака, все было бы куда проще.

Вокруг ничто не дрогнуло, только теплый дразнящий ветерок прошелестел в кустах. Пот щекотал ей лоб, а сердце все еще бешено колотилось.

Затем замок щелкнул, и дверь отворилась.

Она скользнула внутрь и резко закрыла за собой дверь, чтобы поскорее замести следы своего присутствия. Теперь перед ней распласталась еще более жуткая темнота. Так она и стояла, вслушиваясь в тишину и равномерные удары своего сердца, потом представила, каким она запомнила дом при дневном свете и потянулась к выключателю возле двери.

Очевидно, Пегги или сестра Серафина убавили кондиционер, когда в доме остались только кошки. Воздух был теплым и душным, с примесью запахов шерсти, рыбного корма и кошачьих лотков.

В глубине дома Темпл услышала глухой звук: возможно, какой-нибудь беспокойный кот отреагировал на ее приход.

Она неуклюже шарила по неровной стене, пока, наконец, не нашла пластиковый гладкий выключатель.

Щелчок. И ничего.

Кажется, такое уже где-то было недавно. Где? А! В прихожей Электры.

Может, тут тоже перегорел свет, как и на улице?

Темпл не стала убирать ладонь со стены и пошла, опираясь, вдоль нее крошечными шажками. Она опасалась половиков, готовых свалить любого, даже при дневном свете. Ее нога наткнулась на что-то мягкое. Оно тут же пустилось наутек. Это явно был не половик, а спящий кот.

— Прости, котик, — прошептала Темпл.

Моментально ее буйное воображение нарисовало картину комнаты, наполненной смертельно ранеными кошками, которые ждут в темноте момента, чтобы подобраться к ней, когда она, наконец, споткнется и упадет среди них. Потом они будут кишеть вокруг нее, лизать своими колючими языками, готовясь впиться в ее тело сотнями одичавших пира-ньих зубов.

В темноте даже присутствие кисок казалось зловещим, особенно если их не было видно.

С улицы в дом все же проникал кое-какой свет (ее глаза уже привыкли), но мрак и плохо распознаваемые очертания, которые она видела вокруг себя, только сильнее ее озадачивали. Это край холодильника выглядывает из арки, ведущей в столовую? Или это сама арка?

Темпл поковыляла в столовую, пересекая запретную зону. Она снова наткнулась на что-то ногой: что-то тяжелое и безжизненное, что оставалось лежать неподвижно и не бросилось прочь, даже когда она осторожно ткнула ногой. Мертвая кошка?

Словно слепая, Темпл наклонилась, чтобы ощупать комок у своих ног, не зная, что она там найдет, что будет трогать.

Это всего лишь смялся половик. Она вздохнула и оттолкнула его ногой, тут же испугавшись пронзительного звенящего звука: это была пустая алюминиевая форма для запекания, которую сдвинул ее половик.