С другой стороны, среди альф я тоже не был до конца своим. Не сказал бы, чтобы меня кто-то когда-то ущемлял, но так получилось, что находить общий язык с сородичами мне оказалось тяжело, и с друзьями у меня все время возникала напряженка: я вечно болтался где-то посередине и никак не мог прибиться к одной из групп.

Трай — насмешка судьбы! — полная моя противоположность. Отец — альфа, а он… видимо, боги что-то напутали. Или так пошутили. Можно было бы заподозрить ошибку целителей, перепутавших детей, если бы не разница в возрасте в три года.

Сдружились мы на южной границе, во время очередной мелкой войны со степняками. Рядовые волки обычно избегают общества альф из-за этого проклятого волевого подавления; если для зверя подобные проявления власти старшего члена стаи нормальны, то человеку это не слишком-то приятно. Нормально, привычно, но не до такой степени, чтобы терпеть постоянно.

Так вот, рыжего ничего не раздражало. Или, может, раздражало, но он все равно лишь молча ухмылялся и реагировал с запредельным философским спокойствием. Трай умудрился стать моим другом, и мне категорически не хотелось что-то менять в этом вопросе. В конце концов, женщин вокруг много, а настоящие друзья — существа редкие.

Оставалось надеяться, что моя реакция — лишь временное помутнение, и утро расставит все по местам.

К лагерю я вышел уже на своих двоих, перекинувшись где-то посреди дороги. Так было проще призвать к порядку инстинкты, да и ночная прохлада при отсутствии плотной волчьей шубы трезвила.

Будь благословенен тот маг позапрошлого века, что придумал артефакт, позволяющий при обороте сохранять одежду. Жизнь благодаря этому здорово упростилась.

— А подглядывать нехорошо. — Тихий женский голос застал меня врасплох, заставив нервно дернуться и оглянуться. По другую сторону вялого костра (большое полено в нем скорее тлело, чем горело) сидела одна из двух наших ночных стражей, днем отсыпавшихся в карете.

— Я не… — начал раздраженно отвечать, но осекся. Надо было не оправдываться, а изобразить удивление, тогда оставался шанс опровергнуть подозрения, а сейчас уже поздно. Хотел добавить нечто вроде «я нечаянно», но понял, как глупо это прозвучит, и попросту махнул рукой. Потом зачем-то присел к костру, подкинул в него несколько сухих веток.

Впрочем, это было не самое худшее решение. Все равно заснуть сейчас не получится, а наблюдение за горящим огнем, говорят, успокаивает нервы. Я наблюдал за языками пламени, а кошка некоторое время разглядывала меня.

Кажется, ее звали Велесветой. Неестественно черные из-за темноты (впрочем, из-за темноты ли?) глаза пристально смотрели на меня из-под длинной челки и как будто видели насквозь, причем этого ощущения не умаляла даже откровенная ошибочность ее выводов. На губах кошки блуждала задумчивая полуулыбка; мне показалось, не насмешливая, а сочувственная и понимающая. Темные волосы были собраны в две косы, да и вообще она казалась подростком: миниатюрная, тоненькая, хрупкая. Только тяжелый взгляд мешал обмануться да чутье, утверждавшее, что передо мной отнюдь не ребенок.

— Обычно взрослый мужчина, если ему нравится женщина, оказывает ей знаки внимания, а не злобно пыхтит в углу. Во всяком случае, я себе это всегда представляла именно так, — тихо заметила кошка, растолковав мое стремление к огню как желание поговорить. Впрочем, отчего не поговорить, если глушилка все равно работает?

— Если нравится, все именно так и обстоит, — хмыкнул несколько нервно. И вдруг понял, что почти успокоился. Не знаю, что помогло — огонь, удаленность от основных раздражителей или ровный тон и спокойствие собеседницы — но это было кстати.