Ещё один неприятный момент возник, когда невидимый для меня мучитель перетаскивал через довольно высокий порог. Я зацепился челюстью, тот дёрнул грязно матюгнувшись, зубы с хрустом клацнули, невольно вырвался стон.

— Больно, сука? Это только начало, щас кореш Шиши подтянется, душу из тебя по капле станет выцеживать, — пообещал мучитель.

Я принялся изображать полубессознательное состояние, открывал и закрывал глаза, старательно подвывая, одновременно осматривая обстановку. Ничего примечательного не нашёл. Мучитель же, виденный мною ранее крепкий бородатый мужик, деловито снял с настенного крюка цепь, вновь дёрнул меня за ногу, намереваясь пристегнуть.

Не знаю, что в этот момент произошло, смелость проснулась или отчаянье… По сути, я на бойню попал, и своими ногами отсюда уже не выйду, вот и саданул что есть силы свободной ногой, целя в пах. Бородач, похоже, чего-то подобного ожидал, успел подставить руку. Да неудачно так, я услышал хруст, кисть сломалась в запястье.

Внимание, защитник! Вы использовали возможности защитника.

Действие: Защита.

Вердикт: Невиновен.

— А-а-а, гнида! — его глаза налились кровью.

Немаленькая туша прыгнула на меня, прилетело ногой в многострадальную челюсть, короткая вспышка боли, и я вновь погрузился в темноту.

Глава 2

— Игнаша? Игнаша-а⁈ — незнакомый мужской голос выдернул меня из небытия. Несмотря на приторную мягкость, было в нём что-то неприятное.

Я открыл глаза и тут же их захлопнул, застонав. Ярчайший луч света, словно ксеноновый прожектор во тьме, принёс мучений не меньше, чем удар в челюсть. Впрочем, она быстренько о себе напомнила, заныли зубы, сама кость, кровоточащий язык. Не заботясь о том, как это выглядит со стороны, я сплюнул тягучую слюну, звякнула цепь. Я понял, куда её нацепили, стоило дёрнуться вперёд — как собаке, на шею.

— Ну-ну, Игнаша, это отвратительно! Фу таким быть, открой-ка глазки… открой, говорю, — в мягком голоске зазвенел металл.

— Пошёл ты, изврат долбанный! Прибей уже, зарежь, застрели, хрен ты от меня чего добьёшься, — я настолько обозлился, что плюнул на последствия, будь что будет. Смерть так смерть, она уже не казалось чем-то жутким.

— Ошибаешься, Игнаша, я покажу тебе, как бывает. Смерть нужно заслужить, долго, мучительно… — судя по голосу, будущий палач упивался своей властью. — Добро пожаловать в мир боли, Игнаша!

* * *

Я орал, плакал, умолял… Перцев, а новым мучителем оказался именно он, знал толк в истязаниях. Я готов был на что угодно, а желательно на быструю смерть, лишь бы он прекратил пытку. Но Перцеву нужна была только пытка, мстил он или получал удовольствие, а может, и всё вместе с какой-нибудь третьей причиной, я не имел понятия. На такие вопросы он не отвечал, а пытка становилась ещё более изощрённой.

В конце концов, Перцев устал и решил сделать перерыв.

— Ты молодец, Игнаша. Не ожидал такой стойкости, сразу видно советское воспитание, — на полном серьёзе проговорил Перцев.

Я лежал на спине, истекая кровью, мне было плевать на его слова, лишь бы свалил.

— Пойду скормлю твои ногти курочкам, любят они их, потом ножками твоими займёмся. У нас с тобой много времени, Игнаша. Да, кстати, если голоден, то можешь подкрепиться, — я услышал, как рядом что-то упало, зашуршав пакетом. — Все мы люди, Игнаша.

Истязатель ушёл, а я провалился в беспамятство, но ненадолго, не больше получаса. Одна из странностей, что произошла со мной за последние несколько часов — я знал, сколько прошло времени.