Он оборвал себя, надеясь на что-то, но Кэмпион покачал головой. Несмотря на внезапный холодок, подтверждавший его худшие опасения, он по-прежнему ничего не помнил. Лагг тяжело вздохнул.

— Не беспокойтесь, — повторил он, но его голос звучал уже не так уверенно, — не беспокойтесь. Когда-нибудь все вернется. Эта девушка Аманда приходила за чемоданом с вашими хорошими костюмами, — добавил он, — и Хэппи рассказал ей о том, что слышал.

— Да, знаю. Она пришла ко мне в госпиталь, — рассеянно откликнулся Кэмпион, не обратив внимания, что Лагг ему подмигнул.

— Так вы ее видели? И вы ее узнали? — В его интонациях едва угадывалась ревность, но Кэмпион сумел ее уловить.

— Не долго, — ответил он. — Я…э-э-э тогда как последний идиот решил, что она моя жена.

— Так бы все и случилось через недельку-другую, если бы это с вами не стряслось. — Неукротимая правдивость Лагга просто не поддавалась описанию. Он выкладывал все, что ему приходило в голову.

По худому одеревеневшему лицу Кэмпиона пробежала тень.

— Думаю, что этому уже не бывать, — коротко ответил он. — Она так и не поняла, что произошло. Она и теперь не знает, и я не хочу, чтобы она знала, и если вы ее увидите, умоляю, не напоминайте ей об этом. Она расторгла помолвку.

— Что? — Лагг не поверил его словам. — Но почему? Она что, встретила кого-то?

Кэмпион скорчился от боли. Обсуждать это было отвратительно и, как осознал, совершенно невыносимо. О, Аманда! О, моя благословенная, смеющаяся радость! О, умная, ясноглазая, невозмутимая возлюбленная! Боже, что случится со мной без тебя!

Лагг, очевидно, решил, что его молчание знак согласия, скривил губы и с подчеркнутым сожалением покачал головой.

— Я знал, что так будет, — грубовато отрезал он. — Это целиком ваша вина. Вы все время ходили вокруг да около. Ухаживать за женщиной, все равно что готовить обед. Приходит время, когда он готов. И вам нужно его съесть. Если вы не съели, а продолжаете, так сказать, кипятить, разогревать и все такое, то вам лучше о нем забыть, а уж если стали подогревать и доваривать, в итоге всякий вкус теряется и вам достается жалкий кусочек. Да и девушку это из себя выводит. Ей от этого никакого добра.

Он кончил говорить и в упор посмотрел на Кэмпиона.

— Простите, шеф, — отрывисто бросил он.

Кэмпион промолчал. За окном бушевала гроза, уже перешедшая в яростный ливень. Дождь свистел и шипел, как клубок змей.

«Предотвратить что-то чудовищное, — внезапно услышал он внутренним слухом приказ подсознания, и эти слова разорвали сеть адски мучительных личных переживаний. — Скорее, скорее. Думай, думай. Возьми себя в руки. Действуй».

— Где корзина? — спросил он. — Какая-то идиотская история, но все же давайте поглядим. Может быть, в ней что-то есть.

Лагг с любопытством посмотрел на него.

— А вы не знаете, что в ней?

— Нет, конечно. Не знаю. А вы?

— А я, само собой, заглянул. Я же человек. Замок в ящике можно открыть согнутой булавкой.

— Ладно. Что же там?

— Я, конечно, ничего не трогал, — сказал Лагг, достав с полки над камином кусок проволоки. — Однако это меня удивило… — Он присел на корточки и ткнул замок проволокой. Открыть его было пара пустяков, как он и говорил. Он выдвинул широкий ящик с большой плетеной корзиной.