— Без вариантов. Мужик у тебя есть?

— Что? — обалдела я от резкой смены темы.

— Трахарь есть, спрашиваю? ебет тебя такую борзую кто?

— Да ты совсем рехнулся, что ли, мальчик? А ну лапы убрал и отвалил! Я милицию сейчас…

— Ага, милицию. Значит, мужика нет, — шокировал он меня в очередной раз, и не подумав отступить. Наоборот, привалился сильнее, вжав в стену, и плавно, но мощно двинул бедрами, дав ощутить животом степень того, как рады новенькой на районе. И еще раз, и еще.

— Я закричу, — взвизгнула, чувствуя, как с перепугу колени подогнулись. Не зажимал бы — точно бы упала.

— А то, — легко согласился он и отступил все же, потому как в дверях появился рабочий транспортной компании с коробкой в руках. — Короч, увидимся, кошка. Забегу по-соседски на палку чая.

— Только посмей! — ляпнула уже ему в спину, осознавая, что всю аж потряхивает. Конечно от страха.

Пошла по лестнице, невольно потирая место на животе, где твердая выпуклость в его штанах будто выжгла клеймо сквозь ткань.

Ненавижу с ходу этот район! Мама, вот за что ты так с нами?

Глава 2

— Слышь, Зима, а чё это такое только что было? — гоготнул Крапива. Антон Крапивин.

Отчего-то аж чуток шатнуло, когда по глазам, перед которыми еще маячила офигевшая женская мордаха, в полутьме резануло косым солнечным лучом. Крапива уставился в упор, цепко и настороженно, хоть и скалился для вида. Он мой друг с младых соплей, знает как облупленного, вот и пялился, когда я, хмурясь, вынырнул обратно из вонючего подъезда, где за каким-то хером подзажал это белобрысое мелкое борзое недоразумение. Ему ли не быть в курсе, что скакать козлом за бабой, хватать и тискать насильно не мое совсем. На кой? Сами вокруг трутся постоянно.

Больше никто рта не раскрыл, только глянув на мою и до этого мрачную рожу, это только Крапива такой смелый. Его родаки переехали в наш район, когда нам обоим было по пять. А первый же день на детской площадке мы с ним сцепились, уж черт знает почему — кто ж сейчас вспомнит. Мутузили друг друга самозабвенно, валяя в песке, пока нас не растянули бабульки, выгуливавшие поблизости внучат. Он мне расквасил нос, я ему выбил два зуба, благо, что тогда еще молочные. По сути, фигня, но кровищи было! Держали нас, пока дергались, и принудительно заставили помириться. А потом как-то само собой и повелось, что мы стали не разлей вода. Крапива признал еще тогда, что я сильнее и с тормозами у меня беда, и больше не бодался. Ничего не может сдружить пацанов быстрее и надежнее, чем хороший вступительный мордобойчик, что четко определяет, кто есть кто в иерархии.

— Ни хера особенного, — огрызнулся я. — Приветствовал по-соседски.

— Ну да, — фыркнул Крапива, и я скривился, отворачиваясь, и попер куда и шли — на стрелку, забитую у гаражей охуевшим вкрай носатым барыгой, решившим, что мой запрет толкать дурь на районе на него не распространяется. Ничего, сейчас быстро достучимся до его одной извилины и поведаем, что такое хорошо, что такое плохо и кто здесь решает все.

Если честно, я и сам не соображу, как так вышло, что зацепился с этой овечкой беленькой пушистой, что на самом деле кошкой наглой оказалась. Была такая у соседки нашей чудаковатой. Белая, пушистая, один глаз голубой, другой зеленый. Смотришь — ну чисто облачко небесное, рука тянется потрогать — красота ведь. А эта тварь вечно меня по рукам когтями херачила, да и по морде даже пару раз попадала, глаза чуть не лишила.