Грация движений, завораживающие темные глаза… В сознании Пэдди воскрес ее танец в Камбороджийском Наконечнике, изгибы ее тела, нежного и сладостного, как взбитые сливки. И он считал ее простушкой!

— Что ты сделал с остальными чертежами?

Призраки исчезли, оставив после себя горький привкус разочарования. Пэдди вернулся в пустую комнату, к котонскому Сыну Лангтрии, которому не терпелось заполучить секрет космического генератора, секрет, который вновь возвращался в руки его деда, двадцать раз повторенного в своих потомках.

— Ах ты, упырь, думаешь, я расколюсь? Не при твоей жизни.

— Ты не выдержишь, Блэкторн, — мягко проговорил Сын. — И не такие ломались под пыткой. Ни одно существо ни одной планеты не может бесконечно бороться. Одни не выдерживают и часа, другие сопротивляются день, третьи — два дня. Один конский герой продержался две недели, не произнося ни звука, а потом заговорил, пуская пузыри и умоляя о смерти.

— Полагаю, вы исполнили его желание? — спросил Пэдди.

Рот Зигри Хайнги искривился и задергался.

— Потом мы отомстили ему. О нет, мы не убили его, он жив и поныне.

— Если я заговорю, вы отомстите мне точно так же?

Лицо Сына растянулось в отвратительной ухмылке, от которой у Пэдди перевернулись все внутренности.

— У нас еще есть твоя женщина.

Пэдди почувствовал себя раздавленным, повергнутым в прах. Вот все и кончилось.

— Значит, вы поймали Фэй?

— Разумеется.

— Я не верю, — еле слышно простонал Блэкторн.

Зигри Хайнга постучал блестящими серо-голубыми ногтями по вертикальному конусу на поверхности стола. Раздался звонок. Желтые бриджи вошедшего котонца заставили Блэкторна зажмуриться.

— Жду ваших высочайших соизволений, милорд.

— Приведите маленькую землянку.

Пэдди ощущал себя как выдохшийся пловец по окончании дистанции. Зигри Хайнга изучающе взглянул на арестованного.

— Планируете идентификацию с этой женщиной?

— Что? О чем это вы? — Пэдди непонимающе заморгал глазами.

— Вы «любите» ее?

— Не ваше дело.

Сын барабанил по крышке стола.

— Предположим, что любите. Допустили бы вы, чтобы она страдала?

— Какая разница, — спокойно ответил Пэдди, — если вы все равно будете мучить нас, пока вам не наскучит?

— Вовсе нет, — елейно пропел Хайнга. — Мы, котонцы, наименее лицемерные из всех живых существ, наделенных разумом. Убив моего отца и тем самым позволив мне обрить голову, вы сделали меня своим должником. Теперь жизнь и смерть в моей власти. Я всемогущ. Я царствую, предписываю, повелеваю.

Две сотни моих завистливых собратьев уже собрались в Пирамиде Южных Мыслителей. Если вы поможете мне утаить знание о космическом генераторе от лже-Сынов с Шола, Бадау, Альфератса и Лористана, тогда моя власть станет безграничной.

— Чтобы убедить меня, вам не хватает красноречия, — сказал Пэдди. — Я вас не понимаю. Вы пытаетесь торговаться со мной? Чего ради? Зачем?

— Мои доводы основания останутся при мне, вас это не касается. Впрочем, в такого рода операции мне следует сохранить лицо.

— Равно как и не терять время? — предположил ирландец.

— Да, не терять время, так как ты можешь потерять память. С теми, кто слишком долго врет в нервно-паралитическом скафандре, такое нередко случается. Воображение начинает вторгаться в область факта, и всякая информация становится недостоверной.

Пэдди зашелся диким смехом.