— И что же тут плохого? — с отвращением спросила королева.

— Да ничего. — серьёзно отвечал Муаренс. — Просто Боб в тот раз спас от гибели сорок девять рыцарей, что гнили в подземелии Турквина, а ты и твой герой о том не знали. Так что пленники погибли от голода вместе со своим тюремщиком. Ты, Джиневра просто в своих любовных хлопотах забыла о том, что было в прошлом сне. Я специально допросил Живых Душ, что были теми пленными рыцарями. Ланселот должен был их спасти, но твоя игра испортила картину. Но, впрочем, хватит об этом, наступает очередь грандиозной битвы под стенами Камелота. Все были просто ошеломлены, когда на замок напали не средневековые дикари, а белокурые бестии Рушера!

— Киборги?! — с невольно прорвавшейся яростью крикнул Аргентор.

— Да! Киборги! — со сверкающими глазами в восторге подтвердил Муаренс.

— Ты сволочь! — простонал бывший Ланселот.

— Я?! Ты простак, Аргентор. Ведь королева желала приближения событий, а до саксов было ещё больше года, так что мне просто пришлось заполнить брешь в сценарии. Но тут у нас с королевой был общий интерес — мне тоже некогда было ждать целый год. Видишь ли, у вас на этой станции был очень ограниченный запас энергии, продуктов и кислорода. А пополнить его — значит свести с ума Дезву и Виса, потому что перепись запасов они уже произвели. И так уж девушке мерещились тараканы. Нельзя было позволить Дезве прихлопнуть моих жучков.

Аргентор почти не прореагировал на это сообщение, лишь крепче сжал челюсти, и Муаренс, немного разочарованный отсутствием аплодисментов, продолжил:

— Да, это была осада! Я был честен и воспользовался только ранне-средневековым оружием. Нехило смотрелись станковые китайские арбалеты? А осадные башни? Ещё римляне пользовались осадными башнями, так что в этом я никого технологического прорыва не совершил.

Наяна не опустила глаз, хотя и не могла себя заставить посмотреть в глаза ни Аргентору, ни Ланселоту. Унижение, которое она испытывала, было неописуемо. Тварь Муаренс буквально размазывал её по земле, но возразить было решительно нечего: он ни разу не солгал — ни в разговоре с ней наедине, ни сейчас. Все его фразы при разговорах с ней были обтекаемы, а порой двусмысленны.

Поэтому последним сверхчеловеческим усилием она держала над собой контроль и неотрывно смотрела в его наглые зелёные глаза, как будто в этом состояло её сопротивление жестокой правде. Но, измученное сознание разрывалось перед двумя противоречивыми желаниями: чтобы скорее прекратилось это чудовищное истязание, и чтобы оно не прекращалось, ведь тогда ей придётся отвечать перед Аргентором.

«Ведь я думала, что это сон. — отрешённо подумала она. — Разве можно судить человека за то, что совершал во сне?»

Аргентор не повернулся к ней и не бросил ни одного взгляда ей в глаза с того момента, как подошёл Ланселот. Но, последний вдруг ожил и обратился к развенчанной королеве:

— Это правда? — болезненно скривился он. — Ты в самом деле меня всё это время обманывала? Кто ты такая, Джиневра? Что ты сделала со всеми нами? И последний вопрос: кого теперь ты выбираешь? Пойдёшь со мной? Или останешься с этим беловолосым демоном, который попался мне в Уэльсе и уничтожил мой отряд?

На некоторое время воцарилось страшное молчание. Аргентор в безмолвном страдании поднял к небу лицо и закрыл глаза. Джек Бегунок упёрся взглядом в землю, и только Ланселот налитыми кровью глазами требовательно смотрел в глаза Джиневры. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не ударить её.

— Говори! — в бешенстве вскричал он.

— Я ухожу. — едва проронила королева, чуть покачав головой.