Он понял, что у него не хватит сил, чтобы отразить смертельный удар, и осознал: с его жизнью покончено уже наверняка. Он мог лишь смотреть, как приближается к нему воин Хаоса. Юноша был заворожен светящимися рунами и стоном беспощадного меча, зная, что через считаные мгновения почувствует его холодное жало. И если еретик сказал правду, то Грохочущий Кулак ощутит, как колдовской клинок забирает душу из еще живого тела.
Когда Мэдокс едва не наступил на изувеченное тело Стрибьорна, Беспощадный Череп внезапно открыл глаза. Собрав всю волю в кулак, он протянул свою неповрежденную руку и из последних сил ухватил воина Хаоса за лодыжку. Не ожидавший этого нападения, Мэдокс потерял равновесие и рухнул вперед. Рагнар инстинктивно поднял свой меч, защищаясь от падающего врага. Раздался жуткий скрежет, посыпались искры, когда вращающиеся зубья цепного меча вгрызлись в адский металл доспехов воина Хаоса. Рагнар едва успел откатиться в сторону, когда из облачения Мэдокса вырвался ядовитый газ. Тело врага рухнуло на землю, загоняя жужжащие лезвия еще глубже в грудь, пока они не вышли со спины. Оттуда вырвался вверх огромный фонтан омерзительного дыма, который поднялся к потолку пещеры и медленно рассеялся. А на Рагнара обрушился долгий вопль бесконечного отчаяния.
Шлем Мэдокса откатился в сторону, и Рагнар увидел, что доспехи врага пусты – словно в них никого и не было. Быть может, так оно и есть, подумал он. Возможно, Мэдокс физически прекратил свое существование давным-давно, и лишь его злобная душа осталась действовать в древних доспехах.
Рагнар тяжело дышал. Его тело скрутила боль. В этот миг он не ощущал никакого торжества, хотя и понимал, что это было бы естественно. Он и Стрибьорн одолели одного из самых могущественных врагов, с какими только мог столкнуться Космический Десантник. Вопреки всему, они победили – более с помощью удачи, нежели мастерства. И еще – благодаря чрезмерной уверенности противника. Но в сложившихся обстоятельствах Рагнар был рад этой победе, как бы она ни была достигнута. Это лучшее, на что он мог надеяться.
Юноша протянул руку и вытащил свой меч из доспехов врага. Затем он подобрал упавший пистолет Стрибьорна и сунул его в свою кобуру. Наклонившись, Грохочущий Кулак взвалил на плечи тело Беспощадного Черепа и медленно побрел к выходу на поверхность. Его поврежденные доспехи скрипели и стонали под невыносимой тяжестью, и Рагнар подумал, что надо будет лично поблагодарить техножрецов за столь тщательное обслуживание этого боевого оснащения, которому исполнился не один век. Оно хорошо послужило ему во время первого настоящего боевого задания.
Ощущая на своих плечах тяжелый груз, Рагнар улыбался. Трижды за сегодняшний день он был обязан Стрибьорну жизнью. И он вернет этот долг, если туша старого врага не раздавит его прямо сейчас.
Впрочем, он сможет вернуть Стрибьорну долг только в том случае, если они оба живьем доберутся до поверхности. С застывшим на лице решительным выражением Рагнар зашагал по туннелю. Он надеялся, что выход недалеко.
Прохладный ночной воздух бросился в лицо Рагнару, когда он вынырнул из пещеры, а с ним явился и странный химический запах, отдававший маслом и керосином. Не сразу окутанный болью мозг юноши отметил, что они наконец-то выбрались на поверхность. Через секунду Кровавый Клык заметил, что все пространство перед входом в пещеру лишено растительности. И только в следующее мгновение он осознал, что на него смотрят полсотни стволов.
Ноздри его раздулись, и Рагнар уловил запахи братьев по Ордену. Их было много.
– Это я, Рагнар, – сказал он просто для того, чтобы что-то сказать. Он был уверен, что они уже узнали его, но в этих обстоятельствах ни в чем нельзя было быть слишком уверенным. Да, это могло стать самой глупой смертью – от рук своих товарищей после бесконечно долгих и опасных блужданий в недрах этой дьявольской горы.
На Рагнара упали лучи фонарей, залив его ярким светом. |