Они выглядели как предупреждение, но что с этим можно поделать?

«Какие-то пауки собираются высадиться на Землю, а об этом мне рассказала змея, которая убила трёх мужиков, а потом едва не убила меня?» Вот даже интересно, какой кретин во всё это поверит? Да даже если и поверит, то что? Люди одновременно поумнеют? Забудут все войны и начнут готовиться к отражению вторжения?

Брюса Уиллиса позовут, ещё и Уила Смита, ага… В общем, о своих снах нужно говорить только в том случае, если очень приспичит. Я и сам во всё это не верю. Мне раньше снилось и не такое. Не настолько, может быть, ярко, но я и при смерти не был во время тех снов.

Додумать не получилось. В коридоре раздались шаги, замок в двери щёлкнул, и ко мне в палату вошли сразу три человека. Мужчины в синих халатах и таких же беретах. Выглядели они при этом достаточно странно. Спины у всех троих были прямые, движения скупые, взгляды оценивающие. Мой друг Тёма так же любит смотреть по пьяни… ну или когда забывается.

Двое зашедших подтолкнули третьему стул и встали у него за спиной с постными рожами. Ни участия, ни сочувствия в их глазах я не увидел. Впрочем, плевать мне на них…

— Александр Георгиевич? — приятным голосом поинтересовался тот, что уселся на стул. — Как вы себя чувствуете?

— Замечательно, — кивнул ему я. — А вы, простите, кто? И где я сейчас нахожусь?

— Меня зовут Сергей Павлович, — кивнув, представился врач. — Полковник медицинской службы, а это, — он кивнул себе за спину, — мои заместители.

— Ого, — я хмыкнул и улыбнулся. — А место… Это, скорее всего, Бурденко?

— Да, вы правильно поняли, — согласно кивнул полковник. — Это Национальный медицинский исследовательский центр нейрохирургии имени академика Н. Н. Бурденко. Поначалу вас доставили в Склиф, но там не оказалось нужных специалистов, и они передали вас нам.

— И по каким же болезням там не оказалось специалистов? — спокойно спросил у него я. — В военном госпитале оборудование получше? Только проблема в том, что я не военный.

— Вы к чему это говорите? — полковник спокойно посмотрел мне в глаза. — Вы не хотите, чтобы мы вас лечили?

— Я не хочу, чтобы меня использовали как лабораторную мышь, — пожав плечами, ответил я. — И ещё не хочу, чтобы мне врали…

— Хорошо, — Сергей Павлович покладисто кивнул. — Врать мы вам не будем. Только и правды не сможем сказать, поскольку не знаем, что именно с вами происходит.

— Вы о чём? — похолодев, уточнил я. — Что такого со мной…

— Вот, взгляните, — доктор протянул руку, забрал у ассистента папку, достал из неё листок и подал мне со словами: — Ваши анализы… Ознакомьтесь… Общий и биохимия — и это уже третий забор…

С анализами, судя по бумажкам, и правда было не очень. Из почти сотни позиций примерно четверть пребывала в значениях нормы, но остальные превышали их как минимум десятикратно. Не знаю, что это означало, но, судя по физиономиям военных, вряд ли оно было чем-то хорошим.

— И ещё пуля, которая в вас попала, — очевидно, видя выражение моего лица, пояснил доктор. — Выходного отверстия нет, и получается, она просто исчезла. Её не было уже на первом рентгене.

Слушал я всё это вполуха. Тело сильно болело, жарко было так, что хотелось зарыться в лёд. Нет, я понимал, что выжить с такими анализами вряд ли получится, но говорить ни с кем не хотелось.