Пока второй пытался помочь товарищу, тянул его за руки наружу, появился очередной могильщик, причем вылез он прямо у ног бедолаги.

Выскочив на добрых два-три метра из земли, он мгновенно слопал бойца, рухнул на землю, принялся вкапываться.

Да что за херня? Как так-то?

Грохнула очередь тяжелого пулемета, и могильщик, не успевший зарыться в землю, получил несколько крупнокалиберных пуль в морду.

Его хитин, жвала разлетелись ошметками по сторонам, а затем пули начали терзать его тело.

Из изуродованной пасти или того, что от нее осталось, показалась рука.

Я подскочил, схватил ее и потащил на себя, помогая бойцу выбраться наружу.

Весь его бронескаф был покрыт слизью, да еще и уделался кровью могильщика, пока вылезал.

— На борт, сюда! Бегом, бегом!

Я обернулся.

Буквально в пяти метрах стоял наш «Проходец», в его «грузовой» части с пулеметом наперевес стоял Куча, который и положил могильщика.

— Кураж, не тупи! Ну!

Я бросился вперед, в пару прыжков добравшись до машины, запрыгнул на кузов, а Куча помог мне перебраться через борт.

Бойца, которого Куча освободил, затащили в салон, захлопнув двери.

— Ходу! Ходу! — Куча отчаянно начал стучать по крыше, и «Проходец», натужно ревя гравидвижками, ускорился.

Я огляделся.

От лагеря мало что осталось. Все палатки завалили, лишь кое-где из-под земли торчит оборванный кусок тента, куда ни брось взгляд, бугрится земля — чертовы твари везде, и их тут не меньше сотни.

— Эй! Ну ты как? — Куча тряхнул меня за плечо. — Живой хоть?

— Живой, — буркнул я.

«Проходец» быстро уносил нас с поля боя, а я невидящим взглядом глядел на перерытую землю, на бугрящиеся холмы, на тварей, ползающих под землей.

Несколько из них погнались было за нами, но быстро отстали.

— Твою мать! Еле выбрались! — вздохнул Куча. — Повезло…

— Повезло? — я повернулся к нему и, судя по его реакции, меня перекосило от злости.

— Да Кураж, чего ты…

— Какие потери? Сколько нас осталось?

— Человек шесть…

— Шесть? Мать вашу! Шесть? Из полного взвода осталась всего одна МТГ?

— Да на меня-то чего орать? Я чего сделал?

Я глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.

Куча прав: он ни в чем не виноват. Как раз наоборот, он все сделал правильно. А вот я…я облажался, причем по полной программе.

Нас порвали в клочья, уделали по полной программе.

Мог ли я это предвидеть? Нет.

Но мог бы догадаться, раз прошлая группа пропала. Нельзя было расслабляться, нельзя!

Но чертовы джунгли забрали все силы, людям нужен был отдых.

Кто же знал, что в степи, где все видно на много километров вокруг, нас атакуют так подло и неожиданно.

Я включил интерфейс в шлеме, сделал запрос отряду. Говоря иначе, провел перекличку.

Вот же дерьмо!

Действительно, из всего отряда осталось всего шесть человек: я, Куча, трое бойцов Деда, которым в момент нападения Могильщиков посчастливилось оказаться в «Проходце» и тот бедолага, которого чуть было не утащил могильщик, и которого спас Куча.

Все.

Выдра, Дед, Чуха, Такахаси, остальные бойцы — жуксы забрали всех, утащили под землю…

Стоп! Чего я о них, как о мертвых?

Что я знаю о могильщиках?

Я вспомнил все, что читал о них, и охватившее меня отчаянье отступило.

Могильщики не жрут своих жертв сразу, они тащат их в гнездо, где те будут ждать своего часа. Их могут использовать в качестве жратвы для только что вылупившихся мелких тварей, или же они, бедолаги, будут мариноваться несколько дней, дожидаясь, пока новый выводок появится на свет.