— … ! Твою…!… ты…! — рявкнул я.

Штраф за нецензурную брань −4 трудочаса

— Не беда! — попытался меня приободрить Арсен. — Ну, посвободнее со временем станет — приберём, ага?

— Ага! Конечно, приберём!

А во-вторых, выяснилось, что в углу, где стояла кровать, свили огромную паутину детишки приснопамятной Милли. Двое из них увидели нас, когда мы вошли, и спрятались под тяжёлый чугуниевый шкаф, который стоял в комнате с момента создания, и который мы могли бы сдвинуть только в состоянии невесомости. Арсен бросился на пол, полез под шкаф — вообще, я был удивлён такой его прыти, учитывая, что ещё недавно он весьма их боялся.

— Он же ядовитый?

— Да, не страшно! Смертельный лишь в десяти процентах случаев. Меня уже кусал один раз — рука отекла, раздуло в два раза, я в медкапсулу сунул на пару минут — как рукой сняло!

Одного он выудил и сунул в заранее подготовленную банку. Второго — не поймал. Сколько их осталось всего мы пока не знали, но решили от греха перенести побольше вещей в мою новую «каюту», а потом пришло время снова нырять.

Мне уже стало интересно, как батя выкрутится. Обычно у него получалось, но уж больно длинным был маршрут.

Первый участок мы прошли быстро. Ушли с коридора с отключенными транспондерами, чтобы отсечь возможную погоню. К концу вторых суток пересекли границу Иерусалимской Республики и Союза Планет и пошли короткими всплытиями по окраинам большой звёздной туманности, от одного коричневого карлика к другому. Первый патрульник Союза вынырнул на нашем курсе на четвёртый день, как раз, когда мы кормили гипототемов — уставшие коньки жрали дефлюцинат вёдрами, только успевай носить.

Входящее сообщение от кп1–100565–2987-усм

— О, письмецо, — битя немедленно зачитал. — «Требуем сохранять орбиту и приготовиться к досмотру».

— Местные?

— Патруль, не инспекция.

Катерок был совсем крохотный, десятиметровый и без всяких признаков востроскручи. Когда высокий и усатый — по последней имперской моде — пожилой погранец в сине-зелёной форме шагнул с посадочного коридора на палубу, я заподозрил, что он просто соскучился по гравитации. Потому и решил нас навестить.

Как выяснилось, я ошибся не очень сильно.

— Так, первым делом — где у вас сантехническая комната? — спросил он и в ответ на беззвучный кивок бати проследовал туда, буркнув. — Пока подготовьте отчёты.

Не выходил долго, минут десять, слышалось журчание воды, какие-то невнятные бурчания с возгласами «о, наконец-то».

— Только бы у них базы не обновились, — прошептал Арсен.

— Какие? — не понял я.

— Разыскные. Из Иерусалима.

Наконец, дверь отворилась, и наш ревизор вышел весьма с подобревшей физиономией, мокрыми волосами, застёгивая на груди лёгкий скафандр.

— Хм, ну, спасибо. Знаете, мы тут третьи сутки околачиваемся.

— Наказали вас, что ли? — улыбнулся батя.

Погранец нахмурился, пробурчал и стал рыться в браслете — не таком, как у нас, а в обычном, раскладывающемся в планшет.

— Вовсе не наказали. А вас вот сейчас накажу! Почему у вас логи очищенные? Я же вижу, что тут не всё в порядке, глаз у меня намётан.

Логи у нас всё ещё собирались полу-автоматически, и в дополнении батя предварительно сказал мне залезть в ломанутую сто лет назад консоль бортового супер-админа и вычистить всё подозрительное. Это я умел хорошо. Я взглянул на отца.

— Путевой лог не очищенный.