— Ждать, — кратко ответил командор. — Ждать, пока…

Ждать нам не пришлось.

— Эй! — раздался из-за двери знакомый голос. — Откройте же, в конце концов,

это я, Дивер! Здесь очень дымно…

Мистер Хьюго отложил свой грозный, но теперь совершенно бесполезный лучемет и, разбросав баррикаду, что мы устроили в дверном проеме, нажал на зеленую клавишу. Дверь с шипением ушла в стену.

Когда эта тварь втиснулась в зал диспетчерской, прекрасная Амальга истошно завизжала и сиганула за спинку дивана. Мистер Джош прошептал странное слово: «Шемаршельда» — и выставил перед собой парализатор, крепко сжав его ребристую рукоятку двумя руками. Мистер Хьюго согнул ноги в коленях, словно перед прыжком, и вскинул багор, как пикинер свою пику в старых фильмах. Но атаковать монстра так никто и не стал. Поэтому тварь вполне спокойно прошествовала в центр диспетчерской. Ростом она была метра два, ну, может, чуть меньше. А вот если с мистером Дивером — точно два. Мистер Дивер сидел на макушке этой твари с гордым видом и, кажется, даже улыбался. Если эту гримасу можно назвать улыбкой. Тварь повела хвостом и, опираясь на мощные задние лапы, опустилась «на четвереньки», так что мистер Дивер оказался на одном уровне с нами.

— Привет, Дивер, а мы тебя обыскались. Где прохлаждался? — спросил командор Хьюго, облегченно вздыхая и утирая пот со лба.

— Да вот, нашел себе новое тело… Мозг этого существа уже почти умер, — объяснял Дивер, — но нервные окончания еще сохраняли чувствительность за счет спинного мозга. Это существо сильно страдало, и я предложил взять часть боли на себя. Оно долго колебалось, даже пыталось меня съесть, посылало куда-то импульсы, но ответа не получало. Потом, испугавшись смерти и пустоты, неожиданно согласилось. Сейчас оно совсем неагрессивно, я взял на себя управление его основными функциями, но в боку побаливает…

— У него или у вас? — спросил лейтенант Секач.

— У нас, — емко ответил Дивер.

— А память, память твари сохранилась? — нетерпеливо спросил мистер Хьюго.

— Частично, — чуть подумав, сказал Дивер. — Странные какие-то воспоминания: тепло тела матери, сладкий вкус ее молока, крови и мудрость ее мозга.

— Он что, сожрал свою маму? — охнул лейтенант Секач.

— Что-то вроде этого, — попробовал объяснить Дивер, — но исключительно в добровольном порядке. Так они получают необходимый набор и генетическую информацию для того, чтобы передать ее будущим поколениям.

— Какая гадость, — сказал мистер Джош, сморщившись.

— Ничего не поделаешь, особенности данного вида, — сказал Дивер, а монстр развел передними лампами, мол, мы же ваши традиции не обсуждаем. — K примеру, монстры ненавидят человеков, то есть вас, людей, за искусственное прерывание беременности. Убивать своих собственных зародышей они считают величайшим преступлением, а людей — самыми безнравственными существами во Вселенной…

— Но у людей давно уже не проводятся аборты, — удивился мистер Джош.

— Но законом они до сих пор разрешены, как законное право свободной женщины. И даже не в том дело, на подсознательном уровне человеки, то есть люди, не видят ничего ужасного в самой системе искусственного прерывания беременности. Извини, Хью, но мы, цитхи, тоже этого не понимаем.

Вообще-то Дивера с его дефектами речи и так понять было трудно, а уж когда он начинал объяснять сложные вещи…

— Ладно, Дивер, давай отложим глобальные темы на потом, — поторопил друга командор. — Скажи, он знает, будут ли нас еще сегодня атаковать.

Дивер подумал, потом сказал:

— Нет, по крайней мере, в данный период времени не собираются.