— Сказал же, найду я тебе еще. Смотри сколько еще искать, — и он показал рукой на здоровую яму помойки.

Да, помойка была здоровая. Джош нашел ее две недели назад совершенно случайно, но после этого его социальный статус в племени заметно вырос. До того он считался совсем уж никчемным Чучелом: работать в шахте с мужчинами из-за хромоты не мог, охотиться тоже, по той же причине, да еще болел постоянно, то лихорадка, то диарея неудержимая. Но с тех пор, как нашлась эта помойка, каждый день он приносил в деревню по горсти забавных вещиц: в основном, изогнутых, расплющенных вилок и ложек из пищевого биопластика, смятые коробки из-под сока, осколки стекла и фарфора (видимо, остатки посуды из салона VIP-класса), груды ярких фантиков. Не иначе, как прогулочный лайнер здесь свои мусорные контейнеры разгрузил. Наверное, промазали, целились-то в океан, а попали в джунгли, на его счастье.

Расщелина, где он нашел помойку, считалась в племени «плохим местом», населенным злыми духами, и главный жрец поначалу недовольно бурчал на Джоша за самовольные отлучки, пришлось «подмаслить» его найденной пластиковой бутылкой из-под «Спрайта», горстью пробок из-под колы и забавными розовыми ушками на резиночке, что надевают дети на карнавалы. Жрец вроде отстал, но учеников своих за Джошем проследить подсылал, в саму расщелину они спускаться боялись, но из-за камней следили, Джош не раз их замечал.

Была тут еще одна очень интересная помойка, но Джош видел ее только издали. Располагалась она в «плохой» долине, на вход в которую местный жрец установил табу — повесил череп какой-то зверюги кусок шкуры и хитроумно завязанный пучок соломы. Опять эти табу: на гору подниматься нельзя — табу в долину спускаться нельзя — табу, а к морю никто и сам не пойдет. Там обитает племя рыбаков, поговаривают, что они не только рыбу едят, но и человечинкой не брезгуют. Бр-р-р-р…

— Послушай, Джош, а откуда здесь столько интересных вещей? Это духи спрятали? А не боишься, что они придут и потребуют свои сокровища обратно? — спросила Амальга, сунув ему в руку горсть черных корешков. Она постоянно подкармливала его, и если б не она, загнулся бы Джош давно в этом племени. Он засунул в рот сразу три корешка и заработал челюстями. По вкусу очень похоже на жареный арахис и бодрит, словно энергетической газировки выпил или ванильного коктейля. Вспомнив про коктейль, Джош залез за пазуху и протянул девушке главную сегодняшнюю находку — обрывок пакета из-под ванильного коктейля. С небольшого куска пластокартона ослепительно улыбался красавец пилот в белом с серебром комбинезоне и бокалом в руке.

Амальга осторожно, словно величайшую драгоценность в мире, приняла картинку на раскрытые ладони и издала протяжный сладостный стон.

— Что, что это за чудо, милый Джош? — спросила она, когда снова обрела дар речи.

Джош вовремя сообразил, что объяснять дикарке, как в цивилизованном мире хранятся разные продукты, в том числе и молочный коктейль, сейчас не время. А потому соврал:

— Это портрет, ну такая фотография. Помнишь, я рассказывал тебе про фотографии?

Амальга кивнула и с восхищением погладила глянцевый пластик:

— Это ваш Бог?

— Ну, что-то типа этого, — сказал Джош, вспомнив репортаж с ежегодной церемонии награждения лучших пилотов Межгалсоюза.

В этот раз Амальга не стала высмеивать Джоша, как обычно. Естественно, даже у дикарей есть понятия о благодарности. Она бережно засунула картинку в нагрудный мешочек, тут же снова достала ее обратно и начала любоваться ее переливами в лучах одного из заходящих солнц. Редкая удача в этот сезон года, обычно тучи заслоняют все небо и льет как из ведра, а сегодня с обеда и тучи разошлись, и ни дождинки.

— Нет, ну правда, Джош, откуда? Жрец говорит, что это — послание богов.