Изменить размер шрифта - +
Кондиция! Качество — высшее. Цена 0,6 кредов». Тут же из челнока лента транспортная выдвигается, гибкая такая, из резины, наверное, он на нее каравай кладет и сразу к ближайшему возу. Усищи свои еще дальше выдвинул, в помидор воткнулся и затараторил: «Томат натуральный, средней зрелости, кондиция на 73%, 54 креда за бункер». И пошел, и пошел, и пошел… За три часа облазил все наши возы с продуктами, забраковал половину арбузов и дынь «за водянистость», рожь объявил второсортной, свинину излишне жирной, мед у мистера Иглстона вообще не взял, объявив его «искусственным». Тут же рассчитался межгалкарточкой, упаковался в специальный отсек челнока где-то около шасси и улетел. Я, правда, успел заглянуть в пилотскую кабину, вдруг там милый нашему сердцу мистер Урайя привычно посапывает, но там никого не было…

Вот и представьте себе картину, вся деревня стоит перед бетонным прямоугольником, над которым мы горбатились всем миром, ночей не досыпая, а чуть ли не половина возов так и осталась неразгруженной. Тут же батя мой стоит с кислым видом и мнет в руках кредитную карточку всю в мерцающих звездочках. Нет, рассчитался этот Би-24 честно — по полной программе, но что делать с этой самой «некондицией»? Ему, видите ли, размер яичек наших не понравился. То слишком мелкие, то слишком крупные. Нам что, перед курами схему требуемого яйца с точными размерами и параметрами вывешивать или эталонный экземпляр выставлять?

Задницы наши мужики этой ночью, сами понимаете, мистеру Хоуку не показывали, а поутру все увидели, как повозка мистера Иглстона, грохоча и позвякивая на ухабах, направляется в сторону фактории мистера Хоука. Поговаривали, что весь мед у него там взяли. И за хорошую цену. Хотя, если честно говорить, мед у мистера Иглстона на самом деле искусственный, ведь, подлец, миски с сахарным сиропом к самым ульям выставляет.

Надо было что-то решать. И папаша решил.

Когда «Альфа-47-01» приземлилась на нашей площадке, я думал, папаша умом тронется. Он бегал вокруг челнока, выкидывая на ходу немыслимые коленца, и орал: «Славься, славься, фермер Грыма!» Потом он начал нехорошо ругаться на соседей, тоже собравшихся посмотреть на приземление первого частного космочелнока на нашей планете:

— Что вылупились, штрейкбрехеры?!! Идите к своему Хоуку, этому кровопивцу, отдавайте ему непосильным трудом выращенное за гроши!

Соседи наши, позорно спустившие перед мистером Хоуком флаги в войне за экономическую независимость, признав его абсолютную монополию на торговлю выращенными нами продуктами, виновато потупились. Никто, никто не поддержал батю с дедом, когда они предложили скинуться и купить свой челнок в складчину. И батя решился на невиданное: заложил ферму и все наше хозяйство банку «Урания» и на ссуду купил на пару с дедом личный космочелнок. Думаете, легко это ему далось? Вон, мамаша всю ночь проплакала, все завывала, что по миру пойдем и помрем под забором. Но это еще видно будет, под каким нам забором помирать, а пока вот он, челнок космический, пусть маленький, пусть потрепанный, но наш, семейный!

Через минуту после посадки в днище челнока, прямо у самого шасси, открылся небольшой люк, и оттуда выкатился киборг, очень похожий на того самого Би-24-Z, компании «Урания», но явно постарше, со следами сварки на потускневшем корпусе. И номер у него такой же, как у челнока «Альфа-47-01», довольно древняя серия. Ну и пусть! Зато это наш собственный киборг, и ни у кого в деревне такого больше нет, и не будет! Потому что, как говорит батя, все соседи наши оказались «жлобами, не желающими смотреть в будущее», а деда назвал их просто «никчемными бездельниками». Не уверен, знал ли батя, как управлять этим челноком, но всю неделю он ночами не спал и прилежно зубрил брошюру «Юный навигатор», позаимствованную мною из школьного кружка «Грымский астронавт».

Быстрый переход