К большому счастью Сойки Ростиков не стал придираться к нему с детальными расспросами, откуда, собственно, он знает о таких вещах. А ведь должен был выяснить по долгу службы. Таможенники быстро покинули корабль, дав нам разрешение продолжать свой путь. Вскоре их катер отвалился от «Победоносца» и направился к своей базе, висящей под нами в бездонной черни космоса, освещаемой ярко-желтым светом местного солнца.

— Что скажешь, стратег? — Кэш пронзил взглядом неудобного гостя. — Что затеяли господа из Компании? Чистой воды самоубийство — идти на Формозу по крутому эллипсу, путями, где шныряют одни тремписты! Ну да ладно, они чокнутые. А мы что забыли там?

— Это очень интересная поездка, — Сойка после ухода таможенников оживился и потирал руки. И я отчетливо понял, что мы имеем дело с маньяком, психопатом, любящим экстрим. — В космосе есть куча тропок, где встречаются довольно любопытные сюжеты. А где сюжет — там персонаж, главный причем.

— Как бы этот персонаж не схватил нас за жопу, — буркнул Кэш. — Авантюристы вшивые!

Капитан не зря так грубил. Он имел на это право, потому как не доверял Анисьеву. Но больше всего ему не нравилось поведение Сойки. И если бы существовала возможность повернуть «Победоносец» на оживленные трассы — он, не задумываясь, сделал бы это. Но к большому его сожалению любая причина, мешающая выполнению полетных параметров, приведет к блокировке пульта управления. И с этого момента корабль переходит на автопилот. «Победоносец» не даст угробить себя, и Кэш знал об этом обстоятельстве прекрасно.

Еще на старте перед запуском в каждый корабль, я подчеркиваю: в каждый, закладывается программа движения с допустимыми отклонениями в 2–3 % от основных трасс. Попытка вмешаться в полетную программу чревата последствиями. Вас ожидает столько сюрпризов, заложенных хитроголовыми техниками в систему, что мало не покажется. Доходит вплоть до уничтожения нарушителя. Полная аннигиляция — шутят дальнобойщики мрачно.

Потому-то все доверяют автопилоту. Бортовой компьютер знает, куда лететь. Эта система отлажена до мельчайших деталей. Но и спрос с него и с тех, кто оснащает, доводит до ума такой уникальный прибор. Все сделано для того, чтобы оградить экипажи от судебных разбирательств и лишения летной лицензии, что происходило раньше довольно часто. Профсоюзы свое дело знали.

Кэш сдержался и не стал ругаться с Сойкой, а благоразумно спрятался в своей каюте для долгого и скрупулезного анализа маршрута, а я затащил бравого вояку к себе и дал волю чувствам:

— Какой идиот придумал лететь по такому маршруту к Формозе? Нет более приятных трасс?

— Да что ты взбесился, Балканский! — ничуть не смущаясь моей напористостью, засмеялся Сойка. — Почему ты считаешь оставшихся на Земле идиотами? Они не знают, что делают? Если бы ты вез древних старух, то Кэш радовался бы не меньше тебя. Но вы не понимаете, что здесь куча мужиков, бойцов, умеющих драться! Вам нечего бояться!

— При чем здесь мы?

— Знаешь, князь, единственный человек на борту, которого я жалею — это ты. Кэш хотя бы представляет, на что идет, когда подписывал контракт. Знай, что формально мы идем на Формозу, но реальная задача совсем иная. Водка есть?

Я быстро наполнил стопку говоруну, содержимое которой одномоментно исчезло в его глотке. Нетерпеливым жестом я поторопил Сойку.

— Мы должны выманить корабль-невидимку на себя, чтобы его могли уничтожить, этого сукиного сына! Вскрыть, как консервную банку, и выпотрошить — вот моя мечта!

— И как он на нас клюнет? Чем мы его привлечем?

— Пущен слух, что на «Победоносце» находится секретное оружие, которое хотят перебросить на Формозу.