- К чему ты ведешь? – угрюмо спросил я.

- Тебе же метку дали? – спросил он вместо ответа. Я кивнул. – Не буду сейчас рассказывать байки о людях, что стали героями. Скажу просто. Такие, как ты, кто выделялся из коллектива или просто являлся сорвиголовой, в свое время и стали зачинщиками первого бунта рудокопов. Помнишь, что после этого правительство сделало?

- Организовало космогонки, - уже понимая, к чему он ведет, ответил я.

- Именно. И, между прочим, с абсолютного чемпиона снимают любые метки и ограничения! – тут он наставительно поднял палец. – А ты, как мне нашептали, и на Земле гонял.

- Те гонки сильно отличаются от здешних, - возразил я. Но главный приз, меня признаться заинтересовал.

- Пусть так, - согласился Данила. – Но тебе все равно на «табуретку» накопать нужно.

- «Табуретку»?

- Базовый гоночный космолет.

- И сколько он стоит? Да и когда я накопаю, если весь доход, что сверх нормы, идет в погашение долга?

- Если подашь заявление на участие, то тебе дадут месяц отсрочки. За месяц почти любой рудокоп второго разряда способен добыть нужную сумму.

- Так то второго, - возразил я.

- Ты способный, - убежденно заявил напарник. – Даже сейчас от меня не сильно отстаешь. А через неделю и вовсе на равных работать будем.

Я задумался. Шанс, может, хлипкий, да и риск там огромный, уж я успел насмотреться в полете сюда на все турниры. Но как выясняется, даже на станции легко можно умереть. И ничего твоему убийце не будет. С учетом метки – это единственный шанс вернуться домой.

- И много стоит эта «табуретка»?

- Десять миллионов всего, - махнул рукой Данила, поудобнее перехватывая инструмент. – За две недели максимум наберешь, - закончил он, принимаясь за работу.

Десять миллионов. Всего. Бешеные деньги по меркам Земли. Но здесь эти цифры принимают совсем иное значение.

Я посмотрел на свой бур. Еще в позавчера я заметил, что в некоторых местах было бы лучше чуть подольше подержать включенным электрический разряд, чтобы сильнее нагреть породу. Причем именно подержать, так как двойное нажатие не давало нужного эффекта. За секунду между повторным нажатием нагретое место успевало остыть на пару десятков градусов и приходилось повторять разряд два-три раза. Да и бурение иногда стоило и на меньших оборотах провести. А в одном месте я не отказался бы наоборот увеличить скорость вращения сверла.

- Данил, а можно свой бур изменять?

Напарник посмотрел на меня с непониманием.

- Что ты там менять собрался?

Я вкратце объяснил суть своей задумки.

- А ты сможешь? А то смотри, за порчу тоже вычтут из доли.

- Смогу, - уверенно заявил я. Мне главное, чтобы мастерскую дали, а в своих навыках я не сомневался. Всю жизнь работаю именно над улучшением уже рабочих механизмов.

Немного посомневавшись, мужик пообещал свести меня с кем-то из знакомых, как прибудем на станцию.

- А пока не отлынивай. В этот раз я за тебя твою норму пополнять не собираюсь.

Вернувшись, Данила выполнил свое обещание, познакомив с одним механиком, что ремонтировал сломанные космолеты гонщиков, когда их изредка вылавливали в космосе. Как я и думал, проблем с модернизацией своего бура не было. Только вначале пользоваться им было неудобно: не было сноровки. Но уж чем-чем, а практикой меня обеспечили с лихвой.

Также по совету напарника я подал заявку на участие в гонках и получил ту самую отсрочку. Вот только на самом деле я все также был обязан весь доход сверх нормы приносить и сдавать на станцию.