Сначала взлет ничем не отличался от обычного полета на самолете. И так было, пока мы не достигли знакомой мне высоты в десять километров. Но разгонщик и не думал на этом останавливаться, продолжая лететь вверх. Голубизна неба медленно отступила, и в иллюминаторах показалась чернота космоса. Звезд не было видно, но это нормально, днем взлетаем – солнце их свет перебивает. Я знал характеристики данного разгонщика, и когда наш космолет, наконец, отделился от него, для меня не стоял вопрос о набранной высоте, я знал, что под нами было уже тридцать километров. Меня чуть вдавило в кресло, когда заработал маршевый двигатель «орбитала». Еще три минуты такого притяжения, и корабль отключил его, экономя топливо для стыковки, а я впервые почувствовал невесомость. Неприятное ощущение. Но это еще цветочки. Читал, что через час такого парения неподготовленному человеку становится гораздо хуже. Надеюсь, на орбитальном терминале будет гравитация.

Тут включились динамики, и приятный женский голос стал давать инструкции, что необходимо делать во время перехода из космолета в терминал: как отстегиваться от кресла, в каком порядке выходить и куда двигаться в самом терминале.

Терминал меня не впечатлил. Хотя, что еще ждать от пассажирского накопителя? Стоило нам выйти из космолета, как наши пути с другими пассажирами тут же разошлись. Я с Аленой и Женей отправился налево, к секции дальних перелетов, тогда как оставшиеся пятеро пассажиров двинулись направо в секцию ближнего космоса. Повезло девчонкам.

Добравшись до нужного отсека, нам пришлось ждать еще целый час, пока прилетело космическое такси и доставило нас на тяжелый межпланетник. Да-да, уже пять лет как есть частное космическое такси. Это люди, сумевшие накопить денег на свой собственный космический корабль и заключившие с какой-нибудь транспортной компанией договор подряда. Сами компании содержать космический флот таких такси не хотят – много рисков, а при таком подходе они содержат только космические заправки и контролируют сеть заказов. Частник получает примерно 50 процентов от заказа, остальное – компании за свои услуги. Нашу доставку обязательно включат в мой долг, но пока ее оплачивает судебная система.

- Вот это да! – восхищенно сказал Женя, когда межпланетник стало возможно рассмотреть невооруженным глазом. А восхищаться было чему. Почти трехсот метровый в диаметре бублик с длинной осью – двигателем медленно и величественно вырастал в иллюминаторе корабля.

- Это еще что, - сказал наш водитель, - вот внутрисистемник или тяжелый линкор гораздо крупнее и внушительней выглядят. Да и на вид к таким боязно приближаться. А здесь – только и есть, что размер больше этой скорлупки, - тут он ласково постучал по панели своего корабля. – И все. Никаких уникальных технических решений. Даже имени своего нет, только номер! ТМ-25. Эх, - махнул он рукой.

Внутри, кроме тесных коридоров, до стен которых я мог дотянуться одновременно обеими руками, причем так, что они еще и сгибались, были только маленькие кубрики. Вместимость у них, правда, была различная, но больше положенных трех метров кубических на человека не получал никто. Хорошо еще, что искусственная гравитация присутствовала.

- Я здесь не усну, - произнесла Алена, когда мы расположились в тесной каюте, больше похожей на купе поезда. – Этот шум вентиляторов меня сведет с ума!

- Не так уж и сильно они гудят, - возразил я. – Да и если отключится гравитация – они наш единственный шанс не задохнуться. Привыкай. Теперь это надолго.

***

Месяц полета под конец нашей эпопеи показался мне адом. В нашей каюте ничего, кроме нахождения в интернете, сделать было нельзя. Я нашел на корабле спортзал, но очередь там была огромной.