— На каких условиях — не скажу, закрытые сведения. Но вспомните Карла Маркса! Предложите 10%, и капитал оживляется, за 20% он согласен на любое применение. Ну и так далее.

— А вдруг не получится?

— Не вижу вариантов провала. Кроме ядерного удара по Байконуру. Другим способом нас не остановить, — кажется, уже говорил такое, но ничего, хорошие слова не грех повторить.

Классно посидели. Понимаю почему. В какой-то момент дама распознала в нас своих. А нужды своих иногда выше собственных. Поэтому Полина Георгиевна на всё согласилась. Хотя что там соглашаться? Отбросила в сторону свои капризы, так точнее.

Глава 16  

Торг уместен, или сила больших денег

3 сентября, вторник, время 10:15.

Москва, ул. Щепкина 42,офис Роскосмоса.

— Скока-скока? — мои брови поднимаются, глаза расширяются, рот приоткрывается от потрясения.

Всё, как доктор прописал. Назвали бы цену в десять раз меньше, реакция от этого не изменилась бы. Не знаю, работает это или нет, мне фиолетово. Весело же.

Зам генерального по финансам, Никаноров Юрий Никитич, застенчиво улыбается. Нисколько он не похож ни на бухгалтера, ни на лавочника или купчину. Мягкий овал лица гармонично сочетается с внимательными доброжелательными глазами. Очки усиливают общее впечатление глубоко интеллигентного человека. Больше на преподавателя похож, причём гуманитарных наук. И да — возможно, экономики.

— Девять миллиардов, — повторяет Юрий Никитич. — Понимаю, что сумма может показаться чрезмерной, но издержки очень велики.

Угу, рассказывай, рассказывай. Как будто я не подготовился к этому визиту!

— Юрий Никитич, поначалу Роскосмос утверждал, что со временем доведёт цену до четырёх миллиардов, чтобы приблизить к стоимости отправленного в отставку «Протона». Затем назначал цену за «Ангару-А5» восемь миллиардов, снижал до семи. Вы же запустили несколько штук, должны бы уже минимизировать издержки.

— Издержки сокращаются, — мужчина соглашается, — но инфляция. Её обуздали только в последнюю пару лет. Опять же, должна быть у Роскосмоса хоть какая-то маржа.

— Должна быть, — соглашаться в мелочах я тоже умею. — Но не сто же процентов!

— Я посоветуюсь с руководством, но пока цена такая.

Девять миллиардов российский рублей — это меньше девяноста миллионов американских. Когда-то Роскосмос продавал запуски «Протонов» за сотню лямов тех же вечнозелёных долларов. Снижал до шестидесяти и, как уверенно утверждает Марк, какая-то рентабельность присутствовала. По его мнению, непохоже на откровенный демпинг. Но это значит, что себестоимость порядка пятидесяти миллионов.

Мне не жалко платить своим людям, но с другой стороны, эти свои не хотят ли меня нагреть?

— Давайте за семь? — моё предложение понимания не вызывает. — Но если мы закажем сразу две штуки… нет, три, цена просто обязана снизится.

В глазах мелькает заинтересованность:

— Да-а… при серийном производстве издержки снижаются. Поговорю с генеральным, прикинем свои возможности.

— Двадцать миллиардов за три запуска — вот моё вам предложение, — встаю. — Думайте. До свидания.

Мы доросли до момента, когда начинаем тратить не сотни миллионов или единичные миллиарды, а десятки. Кто у нас там следующий? Подходи! Налетай! Миллиарды разбирай!

Интерлюдия 1. За неделю до. 

МГУ, ВШУИ, кабинет гендира Агентства.

— Марк, проработай со своей командой одну операцию. Только со строго ограниченной группой и под обязательство о неразглашении.

Марк слушает очень внимательно.

— Проанализируйте биржевой курс акций «Ависмо».