— Сначала вопрос: откуда ты знал? — улыбка Андрея становится суховатой и напряжённой.

Вот это мне нравится! Мой друг взрослеет, уходит из него по капле юношеская наивность и неискушённость.

— Мой вопрос к тебе намного актуальнее. Почему ты не знал?

Андрей «уходит». Мем «ушёл в себя, вернусь нескоро» — это про него в моменты глубокого обдумывания. Терпеливо жду, когда «вернётся».

— Разве мои подозрения в сторону Роскосмоса не имеют оснований? Мы прекрасно знаем массу моментов, которые можно объяснить злонамеренностью рядовых или совсем не рядовых сотрудников корпорации. Падение «Протонов», зонда «Луна-25», кстати, а где «Луна-26»? Ась? Не слышу!

— Всё можно объяснить халатностью, — и уточняет: — Кроме сегодняшнего.

— Халатность тоже версия. Но мы ведь результатов расследования не знаем. Кстати, тоже примечательный факт. Будь причины аварий объективны, Роскосмос не стал бы ничего скрывать. А раз мы точно ничего не знаем, то вариант намеренной диверсии сбрасывать со счетов нельзя. Что это значит? А то, что мы должны быть к этому готовы. Вот мы и приготовились.

— Всё-таки слишком вилами по воде…

— Хватит уже рефлексировать! — нашёл тоже время. — Эвентуальная угроза — это тоже угроза, и к ней надо быть готовым. По мере возможности. Давай уже выкладывай.

— Краткий вывод ты уже понял, — начинает после паузы. — Они изменили управляющие сигналы «Симарглу». Как только управляющая программа ракеты распознала паразитные команды, включился модуль имитации неполадок…

Это он о «рысканиях» ракеты.

— Ты вовремя отдал команду на самоликвидацию. Теперь они ничего не поймут. Угадать заранее, какие команды они подадут, невозможно…

— Тоже мне бином Ньютона, — презрительно фыркаю и поясняю: — Изменить курс ракеты на обратный и сбросить её нам на головы. Кстати, мы маху дали. В следующий раз все жители, как и персонал, должны находиться в укрытиях. Ладно, дураков работа учит.

— Да? — Андрей на секунду снова впадает в задумчивость. — В общем, сейчас они, скорее всего, решат, что их команды совпали по времени с реальными неполадками. И мы взорвали ракету именно из-за них, а не из-за ложных команд.

— Чёрный ящик у нас, — напоминаю хмуро.

— Есть надежда, что он неисправен, его ещё расшифровать надо. И могут отовраться, что помехи исказили сигнал до неузнаваемости, либо был ещё один источник команд.

— Так себе отмазка…

— Нормальная. Принят ведь только первый пакет. Он почти безобидный.

— Ладно. Давай наметим план действий. Во-первых, обзаводимся своим узлом связи. Во-вторых, ставим антенны с узконаправленным сигналом. В-третьих, нужна непробиваемая система шифровки либо хитрый протокол — или их сочетание.

Собственно, узел связи у нас есть. Только там люди Борисова, потому что своих у нас нет.

— Смена шифров?

— Как вариант, — киваю.

Первому запуску ставилось много задач. Одной из них и была проверка Роскосмоса на вшивость. Периодически устраиваю такие проверки. Той же кандидатке в главные бухгалтерши Полуяновой давал на руки банковскую карту с полусотней миллионов рублей. «Доверчиво» так давал, хотя за ней целая бригада из команды дяди Фёдора (шеф СБ, прим. автора) топталась. А движения по счёту мной контролировались лично. Сумма достаточно велика, чтобы соблазниться простому человеку и попытаться сбежать.

Елизавета Евгеньевна проверку прошла успешно, а вот Роскосмос — нет.

Вторая неафишируемая и успешно решённая задача — штатно сработал программный модуль противодействия деструктивным командам.