— Это значит, что я буду получать около шестидесяти тысяч, мои замы примерно пятьдесят пять, ну и так далее. Общую схему расчёта вы знаете. Полную ставку кроме меня будут получать Хрустов, Касьянов, Овчинников, Песков и уже набранный персонал. Исходя из объёма выполняемой работы. Остальные будут переходить на полную оплату по мере окончания учёбы. То есть летом перейдут почти все.

Немного подумав, добавляю:

— Все да не все. Те, кто будут управлять отдельными производствами, — это ты, Таша, и ещё Ольховский, вернутся на полставки, когда им начнёт идти директорская зарплата от их структур.

Оглядываю всех, разместившихся кто где. Сознательно отказываюсь от усаживания рядами за общим столом. Да и нет его, длинного стола. Только небольшой примыкает к моему, главному, за ним только двое поместятся. Может, и зря это делаю, надо над этим подумать. Наверное, традиционный порядок установился неспроста.

— Есть ещё важная тема, которую надо обсудить. Высока вероятность нашего переселения на Байконур. То есть главный офис Агентства будет там. Вернее, он здесь останется, как официально зарегистрированное представительство, но фактическое управление будет на Байконуре.

Фрейлины, Люда и Вера, переглядываются, Марк держит покерфейс, Таша размышляет, Куваев слегка кривится. Только Овчинников и Касьянов непробиваемы. Так понимаю, этих двоих хоть в Антарктиду зашли, козырнут и отправятся.

— Может, не стоит торопиться с этой… эвакуацией? — осторожно интересуется Люда.

— Никто и не будет торопиться. Совсем не собираюсь вас в голую степь высаживать. А что не так?

Люда пожимает плечами и отводит глаза.

— Друзья мои, я мыслей читать не умею. Говорите, какие возражения?

— Давайте тогда я, — Марк по-мужски берётся за гуж, раз девочки отмалчиваются. — Столицу покидать — не очень хороший шаг. Мы удаляемся от центров принятия решений. Лично для себя и моей группы пока даже не вижу точки приложения сил. С девочками тоже понятно, Москва — это Москва, а Байконур — это глушь несусветная. Оговариваюсь, это не я так думаю, а они.

Вопросительно гляжу на фрейлин. Отводят глаза и отмалчиваются. Всё ясно с ними.

— Если тебе, Марк, найдётся там работа, то?

— То нет вопросов, поеду и буду работать, — пожимает плечами. — Но, честно говоря, тоже не хочется столицу бросать.

— А точно вопрос с Байконуром решён? — Таша интересуется вполне спокойно.

— Не точно. Но это лучший вариант в плане обустройства. Там просто уже есть всё. Посмотрите сами, — заряжаю на компьютере ролик, разворачиваю монитор.

Народ собирается, смотрит.

— 113-ая площадка, жилой сектор в зоне комплекса «Энергия-Буран». Надо собственными глазами смотреть, но на первый взгляд вполне ремонтопригодно.

Когда расселись обратно, продолжаю агитацию:

— Дело вот в чём. Правительство, а точнее, президент сватает нам Байконур. Я затребовал режим полной независимости от казахстанских властей, и если правительство решит эту проблему, перепишет Договор об аренде Байконура в нашу пользу, то у меня не будет причин для отказа. Сами понимаете, отказывать президенту чревато. А ему очень хочется оживить космодром.

Народ задумывается.

— Я, честно говоря, вас не понимаю. Вы что, не знали, на что подписывались, когда в Ассоциацию вступали, в Агентство? Оно как называется? Космическое, правильно? И что это значит? А то, что сердцем, вернее, позвоночным столбом, на котором всё держится, будет космодром. Разве это было непонятно с самого начала? Но космодром в Подмосковье не построишь. Нам этого даже система ПВО не позволит.

Ответить нечего. Девочки смурнеют.

— В бытовом плане всё будет прекрасно или близко к тому. Уж девчонок-то в неблагоустроенные места точно отправлять не буду.