— Технология такая, что накосорезить трудно.

— Накосорезить везде можно, если руки из задницы, а вместо головы — вторая жопа.

5 июня, среда, время 08:45.

Космодром Байконур, 113-ая площадка.

— Поставь машину в тенёк, — предлагаю водителю, любезно вместе с машиной, патриотичной «Ладой-Гранта», предоставленному мэром города.

— Вы долго тут будете? — любопытствует сорокалетний мужчина среднего телосложения.

— Часа два. Скорее всего, до обеда провозимся.

— Тогда я к гостинице подъеду, это в середине по этой стороне, — водитель машет рукой. — Там пересижу.

— Давай…

Мы высадились на юго-западном краю жилого комплекса. Немного пройдясь, оглядываемся.

— Нестандартные тут дома, — на вопросительный взгляд Иннокентия поясняю: — Обычно число подъездов чётное. Два, четыре. А тут пяти- и трёхподъездные.

— Ага. Мнение об однообразности хрущёвок не совсем верное. Проектов было много.

Мы не болтаем, за разговорами входим в ближайшую длинную пятиподъездную пятиэтажку. Проходимся по квартирам на первом этаже, Иннокентий снимает нужные ему замеры, прежде всего с пустых оконных проёмов и балконных дверей. Иногда фотографирует на смартфон. Мы с Зиной ему ассистируем.

— Состояние крыш бы оценить… — мечтаю вслух.

— Нет ничего проще, — пожимает плечами Иннокентий.

Действительно просто, только долго. Идея в том, что если крыша протекает, то снизу неизбежно появятся пятна потёков. А вот плесень здесь не появится — слишком сухо.

К третьему дому у нас вырабатывается тактика. Я аккуратно фотографирую здание с фасада и тыла, не забывая нумеровать снимки. Иннокентий с Зиной поднимаются на пятый этаж, ищут потёки. Замер снять достаточно один раз с каждого вида оконного или балконного проёма. И то, для очистки совести. Заводским изделиям шаблонность присуща по определению.

Жилую часть обследуем довольно быстро, как раз и выходим к гостинице и общежитиям.

— Удивительно, — Иннокентий делится впечатлениями. — Никаких потёков. То ли делали на совесть и умеючи, то ли климат благоприятствует. Нигде крыши не протекают.

— Но всё равно их обновить надо…

Мои слова беспардонно прерывает злобный лай.

Какая-то собаченция пыльного окраса и средних размеров остервенело нас обгавкивает и вроде примеривается кого-нибудь цапнуть. В мою руку заученным движением перемещается травмат, передёрнуть затвор и нажать крючок тоже недолго. Агрессивная псина с визгом улепётывает. Зина смотрит равнодушно, флегматично постукивая по ладони телескопической дубинкой.

— Промахнулся, — замечает Иннокентий.

— А зачем животину зря обижать? Она всего лишь поздоровалась.

На подходе к гостинице нас встречает полицейский в ранге сержанта.

— Кто такие? На каком основании находитесь в закрытой зоне? Предъявите документы!

— Здравствуйте, — первым же словом указываю на ошибку: сначала надо поздороваться, назваться и только затем что-то требовать. — Сначала сами представьтесь. Разве порядок не таков?

Кажется, бронзоветь начинаю, но стараюсь держать сей неблаговидный процесс под контролем. Рядовые исполнители, как замечаю с некоторых пор, а пуще люди в середине иерархической лестницы очень тонко, почти кожей, чувствуют высокое начальство. И даже мой возраст — бриться только полгода назад стал регулярно, и то через день, — не помеха. Незамедлительно усиливаю эффект:

— Как вы можете, сержант, смотреть за порядком, если сами его нарушаете?

Добиваюсь всего лишь небольшого смятения в смеси с недоверием и остатками подозрительности.