— У меня их несколько сотен! — мэр выбрасывает свой козырь.

Козырь-то козырь, но я, не заглядывая в городской бюджет, могу уверенно сказать, что соответствующая статья расходов там есть. Куда уходят деньги реально — другой вопрос, но наличие строки в бюджете, а то и не одной, сомнений не вызывает.

Ухожу, когда удаётся сбить цену до двадцати. Последнее слово оставляю за собой:

— Расселение — исключительно на городской администрации.

И все деньги сразу не дождётся. Порциями, то есть отдельными траншами буду переводить. И смотреть, как деньги расходуются. Да, мы — акулы бизнеса — такие! Хрен из нас так запросто даже копейку выдавишь.

Вечером. Площадь перед мэрией.

Какая-то иномарка. Обхожу, разглядываю. Не разбираюсь в машинах, вроде какой-то китайский или корейский кроссовер.

— Что-нибудь не так? — вопрошает водитель, мужчина средних лет с брюшком и мощными руками.

— Таксист?

— Ну. Куда едем?

Иннокентий и Зина не вмешиваются, наблюдают.

— Работу хочешь? По профилю, — нам придётся помотаться по космодрому и в городе, не покупать же ради этого автомобиль.

Лицом и неопределённым междометием мужчина выражает заинтересованность.

— Хочу зафрахтовать тебя на неделю-полторы.

— Оплата?

— Как обычно. Повременная плюс километраж. Сколько вы за километр пробега берёте?

— Рублей двадцать-двадцать пять, — отвечает честно, примерные цены знаю.

— Тысяча рублей в день и по двадцать пять рублей за километр, — выношу итоговый вердикт. — Обычный рабочий день. В восемь утра подаёшь машину на 113-ую площадку, обедаешь в тамошней столовой, вечером после пяти свободен. Ночевать можешь там же, а хочешь — уезжай домой.

— Согласен, — мужик долго не думает.

— Тогда считай, что нанят, — мы садимся в машину, едем «домой». Сразу срисовываю общий пробег с одометра.

25 июня, вторник, время 10:35.

Байконур, окраина города.

Хороший домик! По двору в сопровождении говорливого хозяина уже прошёлся, сейчас прикидываю, как можно распорядиться комнатами. Всеми семью. Мне по многим причинам отдельная квартира не подойдёт, даже элитная. А вот особняк — самое то. Будет куда машину поставить, где гостей принять. За двенадцать миллионов — и вовсе не рублей, а в шесть раз более лёгких тенге — совсем недорого.

Риелтор, хорошенькая и почти юная казашка, в предвкушении от крупной сделки.

— Значит, двенадцать миллионов? — мы, все трое, стоим в просторной гостиной с большими окнами, Зина поблизости, ближе к прихожей.

— Орыс? — вдруг спрашивает хозяин, невысокий и монументально полный казах лет пятидесяти.

Хотя по лицу возраст местных пока определять не научился. Может, сорок или шестьдесят.

Смотрю вопросительно. Риелтор Лейла что-то быстро тараторит по-казахски.

— Пятнадцать миллионов! — вдруг объявляет хозяин.

Неожиданно. Гляжу на Лейлу, жду объяснений. Та явно смущена. Пытается спорить с хозяином. Языка не знаю почти абсолютно, только несколько слов, которые сами местные русские часто употребляют. Вот и сейчас казах говорит «жок». О чём говорят, догадаться нетрудно. Заявленную цену менять на ходу нельзя, что и пытается объяснить Лейла. Но это не таксист, с помощью Зины его уже за задницу не ухватишь. Хотя по закону, если совсем строго, не имеет он права так делать. Но и ответственности не предусмотрено.

Лейла смотрит виновато:

— Виктор Александрович, хозяин настаивает на пятнадцати…

— Почему вдруг?

— М-м-м… — девушка мнётся.