Адам узнал голос Фарнсворта и весь напрягся. Поклонившись леди Дарвин, он сказал:

— Я вернусь через несколько секунд.

Она склонила голову и направилась к толпе поздравляющих.

— Итак? — повернулся судья к своему помощнику.

Тот вынул из кармана кусок черной ткани и протянул Адаму:

— Это я нашел в спальне лорда Уэсли, сэр. За скрытой панелью под письменным столом. Нет сомнений, что это маска Похитителя Невест.

Не успели Самми с Эриком появиться перед гостями, как на них налетела миссис Бриггем.

— Вот ты где! — Она так сжала дочь в объятиях, что едва не сломала ей ребра. Но Самми не пыталась высвободиться — ведь неизвестно, когда они снова увидятся. — Я так счастлива за вас, — сказала Корделия, шмыгая носом. Затем прошептала дочери на ухо: — Жаль, что у нас нет времени обсудить, сама понимаешь что, но я уверена, граф знает, что нужно делать.

Отступив, она вытерла глаза кружевным платочком и застрекотала. Потом огляделась в поисках скамьи, чтобы упасть в обморок, но не нашла и глубоко вздохнула. Когда же к ним подошли Лидия Нордфилд с дочерью, обе надутые, Корделия просияла.

— Лидия! — воскликнула она и обняла свою соперницу с таким восторгом, что у той лицо вытянулось. — Не волнуйтесь, Лидия. Я уверена, Дафна найдет славного джентльмена. Когда-нибудь.

Миссис Нордфилд издала какой-то странный звук и одарила собеседницу ледяной улыбкой. Миссис Нордфилд и Дафна с чопорным видом пожелали Самми счастья. Миссис Нордфилд, прищурившись, перевела взгляд с Дафны на Самми и обратно. Видимо, хотела сказать: «Если Саманта Бриггем сумела стать графиней, моя Дафна, разумеется, станет маркизой или герцогиней». Так, по крайней, мере думала Самми.

— Дафна, милочка, — сказала миссис Нордфилд, уводя с собой дочь, — если бы ты носила очки… В них действительно есть какой-то шарм…

Потом подошли Гермиона, Люсиль и Эмили. Саманта обнялась с каждой, запечатлев в памяти их сияющие лица. Ей было и грустно, и радостно. Жаль расставаться с прежней жизнью, но будущее сулит столько счастья.

Папочка расцеловал ее в обе щеки.

— Всегда знал, что тебя, Самми, найдет какой-нибудь удачливый малый. Я и твоей матушке это говорил. — Он ласково погладил ее по голове.

С Хьюбертом они простились еще утром, и сейчас она улыбнулась брату сквозь слезы. Взъерошила его непокорные волосы.

В глазах юноши была грусть, но на губах играла улыбка. Он неловко обнял ее, и их очки стукнулись друг о друга.

— Прекрасное зрелище, Самми, — сказал он, поправляя очки. — Ты самая красивая из всех виденных мною графинь.

Она тоже засмеялась:

— Никаких графинь ты не видел. Я первая.

— Зато я видел очень много графинь, — вмешался в разговор Эрик, — и должен согласиться с Хьюбертом. Ты самая красивая. — Он поднес ее руку к губам.

Казалось, поздравлениям не будет конца. Наконец к ним подошла Маргарет.

— Теперь мы официально сестры, — сказала молодая женщина со слезами на глазах. — А вы — официально графиня.

Самми сжала ее руки и улыбнулась. Как жаль, что она не сможет получше узнать сестру своего мужа.

— Мы с вами действительно сестры. И Господи помилуй, я — графиня! Перспектива представляется мне несколько устрашающей.

Маргарет бросила быстрый взгляд на брата и улыбнулась Самми.

— Вам не о чем беспокоиться. Вы уже справились с самой главной задачей графини — сделали графа очень, очень счастливым.

Самми почувствовала теплую руку Эрика у себя на спине.