Похожий на повзрослевшего Макколея Калкина подполковник приглашающе кивнул. Посетитель выложил на столик папку с документами, сигареты и вопросительно посмотрел на хозяина кабинета.

— Кури, конечно, — Секретарь Совбеза пододвинул пепельницу. Сам он табачком не баловался, но с целью создания более непринужденной обстановки позволял дымить наиболее важным гостям и некоторым старым товарищам.

Генерал выщелкнул белый легкий «Житан».

— Как Мария? — Память у Секретаря была отменной. Он помнил имена практически всех членов семьи тех сотрудников, с кем ему приходилось хоть раз сталкиваться по службе.

— Замечательно, — генерал прикурил, — но ты, как я понимаю, пригласил меня не для того, чтобы интересоваться моей семейной жизнью.

Подполковник улыбнулся своей известной обезоруживающей улыбкой, на которую клевали даже пройдохи из немецкой тайной полиции. Чуть смущенно, как ребенок, пойманный на мелкой и безопасной лжи.

— Я же не могу так сразу, с места в карьер…

— Да ладно, не первый день знакомы. Раз вызвал, значит дело срочное, — генерал предпочитал не мешкать и перейти к сути вопроса. «Штази», как называли Секретаря Совбеза в кулуарах, без особой нужды никогда сотрудников не дергал.

— Есть проблема, — полковник посерьезнел и сцепил руки на животе, — к нам поступила информация о партии боеприпасов, попавшей к албанским партизанам с наших складов трофейного имущества.

— Каких именно?

— В смысле? — Секретарь поднял одну бровь.

— Боеприпасов много. Уточни, что конкретно тебя интересует. Снаряды, мины, патроны… По всем позициям есть недостача.

— Калибр «семь-девяносто-два». К немецким пулеметам типа «эм-гэ-три».

— Есть такая буква, — генерал полистал страницы и отложил один лист, — склад «вэ-че» под номером «ноль-сто-четыре». Тридцать миллионов единиц. Хранились с тысяча девятьсот сорок шестого, получены по репарациям. При последней проверке выявлено хищение примерно половины. Точнее — шестнадцати миллионов двухсот тысяч четырехсот штук, плюс минус сотня… Как ты понимаешь, до единицы не пересчитывали. Исчезновение обнаружил начальник хозчасти, да и то — чисто случайно. Склад ставили на капремонт, начали разбирать штабеля, а в половине ящиков — кирпичи…

— Виновный определен?

— Пока нет. И, честно тебе скажу, перспективы не вижу.

— Почему? — «Штази» покрутил большими пальцами рук.

— Текучка кадров. Будь она неладна. Хищение могло произойти с девяносто первого по нынешнее лето. Сменилось почти десять начальников складов, пять командиров части, два десятка офицеров, которые теоретически могли это провернуть. Тухлое дело, — заключил генерал.

— Сколько это добро может стоить?

— Это смотря как продавать, — специалист из военной контрразведки затушил окурок. — Оптом — миллиона два, в розницу — три с половиной — четыре. С учетом минимум троих, задействованных в деле, выходит по пятьсот тысяч на брата. Это если посчитать уже за вычетом расходов на транспорт, оплату мелких исполнителей и прочего.

— Пятьсот тысяч — большие деньги. Их ведь надо тратить, — задумчиво произнес Секретарь Совбеза.

— Мелочь! — отмахнулся генерал майор. — Особняк на Рублевском шоссе стоит в пять раз дороже. И ты прекрасно знаешь, сколько там живет наших бывших руководителей и сослуживцев. Я не говорю об армейцах и моряках.