«Как я и думал — наркота, — грустно подумал Влад, не снимая пальца со спускового крючка и внимательно следя за обоими американцами. — Везде одно и то же. Освободительная борьба, плавно переходящая в торговлю героином и другой подобной дрянью. Или героин стоит в начале… Америкосы, вероятнее всего, из Лэнгли, это у них традиция такая — наполнять „черную кассу“ деньжатами от наркотиков. Еще со Вьетнама повелось».

Албанец подбросил один из пакетов на ладони.

— Very good wares!

«Примерно килограмм… Та-ак, пакетов восемь штук. Некисло! — Владислав бросил мгновенный взгляд в окно. Охранники продолжали сидеть кругом, весело переговаривались и дымили. Насчет наполненности сигарет можно было не сомневаться — судя по взрывам бессмысленного хохота, табак был наполовину смешан с анашой. — На пару лимонов баксов… Пока что не видно денег за товарец. Или бабки в машине? Вряд ли… Не поедут американцы с деньгами черт знает куда да еще в окружении обкуренных молодцов. Вероятнее всего, им просто демонстрируют партию. А деньги потом перекинут со счета на счет…»

Наркоторговец поскреб ногтем упаковку и повернулся ко второму американцу.

— Want you taste this?

Сотрудник спецслужбы брезгливо скривился.

— No, thank you!

Албанец, не переставая улыбаться, бросил пакет к остальным. Не хотят — так не хотят, их дело. Его обязанность — предложить клиентам самим оценить качество порошка, чтобы потом не было претензии. Лично он всегда пробовал товар на язык и частенько здорово сбрасывал цену, когда оказывалось, что героин чрезмерно разбавлен сахарной пудрой или известью. Наркоторговец мысленно пожалел, что не знал об отказе заранее — тогда бы он так «разбодяжил» порошок, что его объем возрос бы раза в полтора. Соответственно, возросли бы и его доходы.

Седой худощавый американец выказал нетерпение. Ему очень не нравилось непонятное отсутствие часового. И, хотя героин оказался на месте, оставаться внутри барака не хотелось. Что-то подспудно давило на психику. Агент участвовал в полевых операциях уже третий десяток лет и определял потенциальную опасность интуитивно. Он обвел глазами стены, чуть приподнял голову, осмотрел галерею.

Что то тут не так…

Напряжение американца передалось и Владиславу. Биолог немного сдвинул ствол «Хеклер-Коха», и голова агента оказалась на мушке.

Разведчик еще раз, сантиметр за сантиметром, обшарил взглядом галерею.

Свернутый брезент.

Не то.

Груда старых трухлявых досок.

Не то.

Прислоненные к стене обрезки ржавых труб.

Не то.

Куча серо-желтой материи, в которой угадываются небрежно сваленные многоместные палатки.

Тоже не то.

Запыленные окна.

Не то.

Чуть приоткрытая створка дальнего окна.

Не то, просто дерево рассохлось от времени.

Тень на полу.

Что то продолговатое, будто выставленный ствол.

Откуда?!

Агент резко поднял голову.

Тень!

Солнце стоит на юго-западе, освещает галерею сверху вниз.

Тень справа, от угла…

Американец резко сунул руку под пиджак.

Владислав не стал ждать и выстрелил первым. Экспансивная пуля пробила агенту лобную кость и вырвала кусок шеи величиной с ладонь. Тело развернулось по оси и рухнуло поперек матраца.

Рокотов мгновенно перенес огонь на второго американца, вбил две пули ему в живот, передвинул ствол и дуплетом всадил в грудь обоим албанцам. Благо те стоял рядышком.

Две секунды.

Тела убитых еще падали, а Влад уже развернулся к окну.

Охранники ничего не заметили, продолжая хохотать над рассказанной кем-то историей.

Рокотов перебежал к лестнице и спустился вниз.