— Ничего не понимаю! — взволнованно проговорил он. — Все вещи Софи на месте, машина в гараже. Вчера я велел ей переночевать в кафе. Я был уверен, что она спустится сегодня утром, когда включат подъемники. Но ее нет… Что-то случилось. Надо срочно звонить Ги Боннэ.

Элен прижала кулачки к груди и умоляюще смотрела на Жозефа. Она молчала, но в ее желто-зеленых глазах затаился ужас.

— У меня сохранилась его визитка, — тихо сказала она. — Вот она, в заднем кармане брюк. — И она протянула ее Жозефу.

Он быстро набрал номер шефа спасательной службы, уже ставшего его добрым приятелем.

— Ги, здравствуй. — Он старался говорить спокойно. — Это доктор Карнье, Жозеф. Прости, дорогой, но опять нужна твоя помощь. Пропала моя жена. Мы расстались с ней позавчера около четырех часов в кафе «Савойский сурок». Она должна была там переночевать, я запретил ей спускаться одной. Я поехал вниз на крики о помощи, а она должна была спуститься сегодня, когда включат подъемники… — Он помолчал, но чувствовалось, что ему все труднее сдерживать волнение. — Боюсь, что она не захотела ночевать в кафе и… поехала по той самой трассе, за скалой… — с трудом проговорил Жозеф. — Потому что мы с ней там спускались в первый день нашего катания, когда тоже опоздали на подъемник.

По их диалогу Элен поняла, что спасатели смогут выйти только утром. Как и в прошлый раз… Как все повторяется, все сходится на том самом чертовом склоне… И это после вчерашнего счастья… Месть? Наказание? — пронеслось в голове у Элен.

Она вжалась в кресло. Ей казалось, что Жозеф станет упрекать в том, что случилось, и себя, и ее. Ей так хотелось подойти к нему, обнять, прижаться губами к его шее, чтобы он почувствовал, что она здесь, с ним. Но она понимала, что это сейчас неуместно.

Жозеф сел на кровать и наконец посмотрел на Элен. В его взгляде читалась только растерянность и недоумение. Но в душе еще теплилась надежда… Неизвестно на что. Элен чувствовала: предстоит еще одна бессонная ночь… Но несравнимая с предыдущей. Наверное, она станет расплатой за счастье прошлой ночи. Элен чувствовала, что должна произнести какие-то слова утешения, но не могла найти их. Молчание прервал сам Жозеф.

— Только, пожалуйста, ни в чем не упрекай себя, — мягко сказал он.

Элен продолжала молчать, но ее глаза красноречиво свидетельствовали о том, что творится в ее душе. Она прикрыла веки, и из-под ресниц по ее щекам потекли слезы.

— Я тебя прошу, не думай, что ты в чем-то виновата, — с мольбой в голосе сказал он.

— Ты же сам думаешь, что мы оба виноваты, — возразила ему Элен. — Или считаешь, что виноват ты. Хотя, конечно, никто ни в чем не виноват. Только убедить себя в этом очень сложно.

— Последний спуск… — Жозеф что-то вспоминал. — Действительно, для нее это был последний спуск. Мы еще рассуждали с ней на тему о суевериях. Дескать, нельзя говорить «последний спуск»… Ладно. — Он постучал ладонью по столу. — Не будем опережать события. Пока еще ничего не известно. Оставим переживания до завтра. А сейчас выпьем твоего «успокоительного» и попробуем уснуть.

— Каждый в своем номере, — решила за них обоих Элен.

Расслабься, сказала она себе. Сделай зарядку, прими контрастный душ, позавтракай… Нет, сегодня не до зарядки… Но душ принять надо, чтобы привести себя в состояние равновесия.

В ресторане уже никого не было. Элен взглянула в окно. Небо было покрыто легкими облаками, но чувствовалось, что к полудню солнце появится.