Насколько хватало взора — одни бело-синие волны гор, а еще дальше — едва различимые темно-фиолетовые, более пологие Приморские Альпы, за которыми — Средиземное море. Красота такая, что перехватывает дыхание, хотя, может быть, дышать непросто из-за большой высоты…

Налюбовавшись панорамой, люди спускались с площадки, надевали»лыжи и устремлялись в белоснежную стихию.

Элен испытала некоторый душевный подъем от увиденного, ее затаившаяся тоска на какое-то время сменилась радостью, что ей довелось созерцать эту панораму. Если бы облака не рассеялись, не было бы видно вообще ничего. Значит, опять везение…

Элен оттолкнулась палками и ринулась в неизведанное. Снег самого высокого высокогорья не был мягким. Ночные морозы превратили его в жесткий наст. Но лыжи очень хорошо держались на этом покрытии, легко врезались в него, не оставляя следов. На первом этапе спуска вокруг — белое безмолвие. Пространства были такие огромные, что в воображении рисовались космическими. Вокруг не было ничего, что напоминало бы обычный горнолыжный курорт. Глаз не упирался ни в опоры подъемника, ни в указатели трасс, ни в привычные рестораны и кафе, стоящие на туристских трассах. Только белый снег и отвесные скалы далеко по краям. Людей тоже не было видно. В этой снежной пустыне все распределились по склонам и оказались вне пределов видимости. Но, скорее всего, Элен просто обогнала всех, с кем поднималась на фуникулере.

Она затормозила, тяжело дыша. Сказывалась разреженность воздуха. Согнувшись и опираясь на палки, она решила как следует отдышаться, чтобы дальше спокойно наслаждаться спуском.

Мимо нее промчались двое мужчин, в одном из которых она узнала Ги Боннэ. Она посмотрела им вслед, отдавая должное старомодной, но очень надежной, немного «медвежьей» технике горца.

Чем ниже она спускалась, тем мягче и дружелюбнее становился снег. Один из этапов, четырехкилометровый спуск, она преодолела на одном дыхании, как в полете. Остановившись, Элен почувствовала странное удивление от этого необыкновенного полета. И ей захотелось сохранить в памяти это редкое, до сих пор не испытанное чувство. Она еще раз пережила в душе и сознании ощущения, которые она испытала, когда лыжи несли ее, как быстроходная яхта, легко преодолевая снежные буруны и самостоятельно переходя с одного галса на другой.

Внезапно ею опять овладела печаль.

Как жаль, что Жозеф не разделил с ней этого счастья. Совместное парение по снежным волнам было во многом сродни гармоничному любовному соединению…

Внизу уже виднелись признаки горнолыжного курорта. Кресельный подъемник и небольшое кафе, приглашающее лыжников отдохнуть перед второй половиной длинного спуска.

На открытой веранде перед кафе отдыхали и наслаждались солнцем люди, спустившиеся с Сим де Карон. Среди них Элен заметила Ги Бонна. Шеф спасателей сидел за столиком один. Перед ним стояла кофейная чашечка, забавно крохотная по сравнению с его рукой. Элен подошла к столику и, улыбнувшись, спросила, может ли она присесть рядом.

— А-а-а, мадемуазель Майтингер, — обрадовался Ги, — конечно-конечно, очень рад.

— Была мадемуазель… или мисс Майтингер, — с улыбкой ответила Элен. — А теперь я — миссис Сарк.

— Ах, да… Вы же американка, — разочарованно протянул Ги.