В общем, это так и было, но ей не хотелось огорчать юношу.

Войдя в ресторан, она сразу увидела Жозефа и Софи, сидевших у окна. Она подошла к соседнему столику, не желая мешать им. Но Софи жестом пригласила ее присоединиться к ним. Она смутилась, но села рядом с ней, напротив Жозефа. За окном открывалась панорама западной стороны долины, которая не была видна из ее номера. Заказав полбокала красного вина и овощи с сыром, Элен залюбовалась розовыми отблесками, брошенными на вершины солнцем, уже спрятавшимся за горы до завтрашнего утра. На небе она заметила легкие перистые облака — предвестники изменения погоды. Жозеф подтвердил:

— Да, дня через два должен пойти снег. Давно его не было, пора бы подсыпать свежего снежку на трассы.

— Хотелось бы еще завтра покататься при солнце, а потом пусть будет снег, — сказала Элен.

— Неужели вы не устали за сегодняшний день? — спросила ее Софи.

Она привела с порядок волосы, которые опять локонами лежали на ее плечах. Умело наложенная легкая косметика омолодила ее лет на пять.

Интересно, сколько ей, тридцать пять или уже за сорок? — подумала Элен и, спохватившись, ответила:

— Устала, конечно. Мы с вами нарушили сегодня все правила акклиматизации, — вспомнила она наставления отца. — В первый день надо кататься не больше двух-трех часов. Организм должен привыкнуть к новым для него условиям — более низкому давлению, влажности, пониженному содержанию кислорода. А мы, что называется, дорвались. Это большая нагрузка на сердце. Главное, надо сегодня ночью как следует выспаться.

— Вы говорите, как врач, — заметил Жозеф.

— Нет, я не врач, я журналист, — улыбнулась Элен, — но у меня большой горнолыжный опыт. Впрочем, как и у вас, наверное, — добавила она.

— Думаю, что у меня чуть больше, — подмигнул он, — учитывая возраст, конечно.

— Но я стою на лыжах с пяти лет, — не унималась Элен.

— Тогда у нас с вами почти равный опыт, полагая разницу между нами лет в десять, — примирительно ответил Жозеф.

Пока они шутливо препирались, лицо Софи все больше мрачнело. Ее полные губы сжались в ниточку. Она подозвала официанта и попросила принести ее заказ в номер. Потом встала, сказав:

— Я пойду, пожалуй. Очень устала. Приятного аппетита.

Элен почувствовала себя неловко. Не надо ей было садиться за их стол. Неприлично как-то получилось. Начала болтать, не давая никому вставить слово. Она взглянула на Жозефа, ожидая объяснений.

— Не обращайте внимания. — Он махнул рукой, но чувствовалось, что демарш жены ему неприятен.

— Это я виновата. — Элен прижала руки к груди.

— Не беспокойтесь, ни в чем вы не виноваты. Во-первых, она действительно устала, а во-вторых… — Он сделал паузу. — У Софи бывают перепады настроения, причем без всякой причины. — Он наклонился к Элен и тихо сказал: — Вы ни в чем не виноваты, девочка. — И положил свою большую ладонь на ее тонкую руку, лежавшую на столе.

Элен как будто пронзило током. Она легонько освободила руку, якобы для того, чтобы взглянуть на часы.

— Ой, уже десять минут десятого, — спохватилась она.

— Вы куда-то спешите? — Жозеф опять посмотрел на нее своим долгим взглядом.

— Да, меня ждут ребята, с которыми я каталась сегодня. Я обещала пойти с ними на дискотеку.

Элен встала из-за стола и, торопливо попрощавшись с Жозефом, сбежала по лестнице в холл.

Увидев ее, Клод заулыбался и пошел навстречу. Его темные курчавые волосы были тщательно приглажены спереди, но на затылке торчали непокорные вихры.