— Гейлорда. Тимоти Гейлорда. Отдел египетского искусства, — ответил вместо него Майк. — Все еще на своем конгрессе по мумиям.

— Совершенно верно. Итак, давайте попробуем еще раз ответить на ваши вопросы.

С согласия Майка я начала первой. Мы оба предпочитали играть роль «плохого» копа — я из любви к перекрестным допросам, а Майк из-за своей природной недоверчивости.

— С нашей предыдущей встречи стали известны новые подробности по делу Катрины Грутен. Кое-кто из ее друзей нам сильно помог.

На присутствующих, похоже, этот блеф возымел нужное воздействие. Первым на удочку клюнул Мамдуба.

— Значит, вы нашли тех людей, о которых шла речь в пятницу?

— С нашей стороны было бы нетактично раскрывать своих свидетелей, сэр, — уклонилась я от ответа. — Мы связались с несколькими знакомыми Катрины из других сфер деятельности. И должна признаться, меня удивило, насколько разные образы этой женщины сформировались у этих людей.

— Вы имеете в виду, что после болезни она сильно изменилась? — уточнил Беллинджер.

— Нет. Просто одни описывали ее как тихую и даже покорную, робкую. А другие говорили, что иногда Катрина проявляла смелость и твердость, если была чем-то увлечена. Вы, мистер Пост, и вы, мисс Фридрих, дали совершенно разные портреты Катрины. Мы хотим понять, в чем здесь причина. Подумайте, вы можете выразить поточнее, что именно могло ее сильно увлечь?

Первым заговорил Пост:

— Как я уже говорил, я воспринимал Катрину только как серьезного молодого ученого, довольно замкнутую особу, если выражаться кратко.

— Наверно, я единственная, кто вам иначе описал Катрину, — вступила в разговор Анна Фридрих. — Определенно я замечала происходящие в ней перемены. Думаю, вы, Гирам, тоже были свидетелем этого.

— Пожалуй, Катрина действительно не раз давала повод так думать о себе до того, как на нее напали. То есть до того, как ее изнасиловали.

— Изнасиловали?! — воскликнул Пост. — Вы хотите сказать, что убийца изнасиловал Катрину?

— Нет, нет… Ну я точно не знаю, что было на самом деле. Так ведь, детектив? — Беллинджер искал взглядом поддержки у Чепмена. — Я имею в виду прошлогодний случай, когда ее изнасиловали по пути домой в парке Форт-Трайон.

— Я ничего об этом не знал, — произнес Мамдуба.

— И я, — поспешно присоединился к нему Пост.

— Да я каждому из вас сказала об этом. Точно помню, что говорила. — Анна Фридрих еле сдерживалась. Мамдуба и Пост или действительно были сильно удивлены, или оба мастерски разыгрывали простачков. — Эрик, ну как же… Элайджа. Я считала себя обязанной известить вас о том, что произошло с Катриной, и вместе с тем просила вас соблюдать конфиденциальность…

Случилось именно то, чего добивался Майк. Он хотел расколоть выступавшую до этого единым фронтом группу и выяснить, что разделяет этих людей. Какие внутренние процессы лихорадят оба музея, что происходит в запасниках, в которых хранится львиная доля сокровищ, скрытых от широкой общественности?

— У Катрины, без сомнения, был давний интерес к средневековому искусству. Это было ее базовое образование, и она сосредоточилась на этой теме. Потому Катрина и пришла в Метрополитен. Но, решив покинуть Нью-Йорк и вернуться к себе на родину, в Африку, она собиралась посвятить себя совсем новой научной области.

— Если позволите мне высказаться, мисс Купер, — послышался голос Мамдубы, — то, по моему глубокому убеждению, домой Катрина решила уехать главным образом из-за состояния своего отца.