Я вспомнила заявление Катрины об увольнении, которое Беллинджер показал нам при первом визите в его обитель. Один-единственный элемент ее подписи, казалось, так легко подделать.

— Пользовался ли еще кто-нибудь именем мисс Грутен после ее исчезновения прошлой зимой? — поинтересовалась я.

— После ее увольнения, мисс Купер. Мы думали, что она ушла от нас по собственному желанию. Поэтому никто не интересовался ее дальнейшей судьбой. Все решили, что она вернулась на родину. А по поводу вашего вопроса, я не знаю, были ли другие случаи.

— И где сейчас пропуск Катрины?

— Мисс Дрекслер должна это знать. Или Беллинджер. После того я больше ни разу не вспоминал о Катрине.

«Как почти и все остальные», — подумала я.

— Прежде чем попрощаться с вами, мистер Тибодо, мы хотели бы получить у вас разрешение на осмотр частных склепов.

— Теперь я понял, откуда растут ноги этих сплетен, мистер Чепмен! Вы раскрыли свой источник. Мадам Герст? Печально, что чья-то мелкая зависть спровоцировала столько проблем. Наверное, все началось из-за склепа Артура Пэглина?

— И этого, и других.

Тибодо посмотрел Майку прямо в глаза.

— Каких именно, позвольте узнать?

— Я думал, вы это нам скажете.

— Мне надо переговорить с членами попечительского совета. У меня нет привилегии на доступ в эти помещения.

— Значит, я добуду ее сам с помощью ордера на обыск, — пожал плечами Майк.

Для того чтобы кто-нибудь из судей выписал нам такой ордер, надлежало уточнить место проведения обыска, но в данный момент я не осуждала Майка за такую вольность.

— Прямо с понедельника я займусь этим, — пообещал Тибодо. — Но насколько мне известно, есть только два склепа, кроме того, что принадлежит Пэглину.

— Интересная вообще-то идея с этими склепами. А в Музее естествознания нет чего-нибудь подобного? — спросила я.

Тибодо, казалось, обрадовался возможности перевести стрелки на соседей по парку.

— В каждом музее есть свои укромные места, мисс Купер. Камеры с секретами, если угодно. Элайджа Мамдуба вам еще не показывал скелетов из своих чуланов?

27

Из-за сильной грозы на западе Лондона вылет рейса Клем отложили. Мерсер сообщил нам по телефону, что наконец встретил ее и они уже едут в отель. Тогда мы с Майком направились туда же предупредить местную охрану, чтобы ее сразу провели в апартаменты.

Включив телевизор в гостиной, Майк с комфортом расположился в кресле, прихватил яблоко из вазы с фруктами, приготовленной, как и бутылка вина, к приезду гостьи. После выпуска новостей он переключился на наш любимый «Последний шанс». Перед рекламным блоком ведущий викторины объявил тему финала — «Патриотические стихи».

Я положила двадцатку на стол красного дерева, то же сделал и Майк.

— Ты у нас, конечно, мисс «Пятистопный ямб», но приз за патриотизм достанется мне.

Требек зачитал вопрос, высветившийся на ярко-синем табло: «Автор стихотворения, которое считается нашим национальным гимном и что было написано во время восхождения на Пайкс-Пик».

— Не примазывайся, Чепмен. Этот вопрос возьму я.

— А ты не задавайся, Блондиночка. Так, это не Ки, потому что его текст не называется национальным гимном. Черт, это ведь не то, что пела Кэйт Смит?

Я замотала головой.

— Гимн? «Предвижу славу…», что ли?

Я сгребла деньги со стола.