И вот теперь Мелаирим на свободе. Теперь он, с дозволения ректора и главы клана, берёт её, Боргенту, и тащит куда-то…

— Нужно идти, — сказал он, глядя ей в лицо.

Глаза Мелаирима глубоко запали, и Боргента вдруг устыдилась своей слабости. Ведь он-то вообще не спал эту ночь. И предыдущую, кажется, тоже…

— Да, — сказала она и отвела взгляд. — Да, я… Сейчас.

— Сделаю чай. — Мелаирим поднялся на ноги и отошёл к печи. Он будто давал Боргенте время незаметно выскользнуть из дома. Она воспользовалась этой возможностью.

Род Боргенты знатностью не отличался, однако росла она всё же в подобающих аристократке условиях, и необходимость справлять малую нужду под открытым небом заставляла её краснеть. Тем более степь кругом, ни деревца. Прятаться, правда, не от кого — на лиги вокруг ни души. И не так уж холодно. Сегодняшнее утро больше походило на весеннее. Солнце припекало, а днём, наверное, станет вообще жарко. Что творится с погодой?..

Сделав свои дела за домом, Боргента двинулась в обход, но вдруг с неё соскользнула юбка. Щёки обдало жаром. Боргента стремительно присела, подняла юбку и крепко сжала её рукой. Не только с погодой творилось непонятное. С самой Боргентой — тоже. Вот уже который день подряд она замечала, что стремительно худеет. Аппетит пропал. То и дело тошнило. И одежда становилась всё больше и больше.

Не то чтобы Боргенту это расстраивало. Она сражалась со своим весом лет с двенадцати, с тех пор, как чётко осознала, что такая, какая есть, она совсем не похожа на принцессу из любимых сказок и легенд. Максимум, на кого она тянула — это на смешную ворчливую служанку принцессы, которая либо помогает влюблённым соединить сердца (да и не только сердца, чего уж), либо мешает им, постоянно попадая в нелепые ситуации.

Такая роль Боргенте не нравилась категорически. Как и любая девочка, она хотела быть главной героиней истории, хотела, чтобы именно на ней застывали восхищённые взгляды. Однако природа сыграла злую шутку. В самом скелете Боргенты не было ни на дилс благородной хрупкости, но это ещё полбеды. А плохо было то, что, несмотря на все успехи в спорте, похудеть она не могла.

И вот теперь, после того, как судьба в очередной раз выдернула счастье из-под носа, вес вдруг начал уходить.

— Ешь, — сказал Мелаирим, когда она вернулась.

Посреди домика появился невысокий каменный стол — сидеть предполагалось на полу — довольно скромно накрытый. Увидев чашку чая, ломоть хлеба и пару яблок, Боргента отвернулась.

— Тебе нужно есть, иначе ты умрёшь, — сказал Мелаирим.

— Не могу…

— Посмотри мне в глаза.

Она подчинилась. Задрожала, потому что взгляд этого человека пронзил её до глубины души.

— Ты можешь. Повтори.

— Я… Могу.

Мелаирим кивнул на стол, и Боргента послушно опустилась на дощечку, заменявшую сиденье.

— Я не могу дальше идти, — сказала она, когда после завтрака Мелаирим собирал вещи в мешок.

— В чём проблема? — Он даже не взглянул в её сторону.

— Мне одежда стала велика. С меня всё сваливается.

— Придумай что-нибудь. К вечеру мы будем в нужном городе, возьмём тебе одежду.

«Возьмём одежду»! Как это вообще делается? «Взять одежду» — ей, Боргенте, которой с детства всё шил личный портной.

Когда Боргента всхлипнула, Мелаирим всё-таки повернулся к ней.

— В чём дело? — Участия в его голосе не было, но Боргента обрадовалась хотя бы такому знаку внимания.

— Я не понимаю, что со мной творится, — прошептала она.

Мелаирим подошёл к ней, сел напротив.