Прокатило. Уважения во взгляде Данлотеи прибавилось.

— Ну смотрите. Сейчас выйдете из трактира и сразу налево, по центральной улице. Не перепутаете, она самая широкая. Минут десять неторопливым шагом — увидите площадь. Там скоро рынок откроется, но пока никого, рано. Посреди площади столб с объявлениями. И там уже смотрите. Если с ванной, то, сразу скажу, дёшево не будет. Таких домов тут три-четыре на весь город. Один, кстати, может, и сдаётся — хозяин давно уехал, климат ему тут не понравился. Дом называется Каменный страж.

Ишь ты. Дом, да ещё и называется. Ладно, разберёмся.

— Но вот таких чудес, чтобы с потолка горячая вода лилась, всё равно не ждите, — тут же приземлила меня Данлотея. — Неужели все эти росказни — правда?!

— Правда, — серьёзно кивнул я. — Ну нет так нет, ладно, сами натаскаем. А вообще, где здесь люди моются?

— Так в бане же! — засмеялась Данлотея. — Их три на город, любую выбирайте. Раз в неделю, по четвергам, все мужики ходят за полцены, а по пятницам — женщины.

— А сегодня что?

— Суббота. Видите, с пятницы свинарник какой развели. — Она подняла метлу, недвусмысленно давая понять, что ей пора работать.

Поблагодарив за сведения, я вышел в мир, и мир бросил мне в лицо сухую листву холодным порывом ветра.

— Что ж ты, сука, негостеприимный такой? — проворчал я и запахнул пиджак. Без особого, правда, толку.

Первым делом зашёл в конюшню. Обнаружил там наличие отсутствия лошади и спящего посреди помещения пацана. Он храпел, как рота красноармейцев после победоносного марша, но я не позволил себя запугать. Бесцеремонно растолкал пацана.

— Да что там ещё? — проворчал он, раздирая глаза. — Драл я эту лестницу, со всеми постояльцами!

— Это ты, конечно, молодец, — решил я начать с позитива. — А лошадь-то где? Тоже драл?

— И лошадь драл! — кивнул пацан. Потом проморгался, взгляд стал осмысленным. Этим самым взглядом он посмотрел на пустующее стойло. — А! Ваша-то лошадь? Эту не, эту не драл. Её дама ваша забрала. Которая чернявенькая.

— Оу, — только и сказал я.

— Ага. Ну так чего? Спать-то можно уже?

— Да-да, извини, что потревожил.

Пацан свернулся калачиком на соломе и тут же снова захрапел.

Я вышел из конюшни, проверил телегу. Вещи вроде на месте. Самое важное мы, конечно, в комнату затащили — кота и факел. Оставалось всего ничего — каменная посуда, из которой, видимо, ела Натсэ, пока скрывалась от Убийц; росточки, которые мы с Авеллой посадили в крепости; какие-то тряпки без формы и цвета, годные на всё, что угодно: завернуться, укрыться, подстелить, разорвать на бинты.

Центральная улица и вправду обнаружилась быстро. Я шёл, глазея по сторонам. Домики тут не слишком отличались от тех, что я видел в Сезане, разве что поплоше, да победнее. Чаще встречались деревянные. На окраине вообще поначалу были чуть ли не деревенские хижины, но постепенно, по мере приближения к центру, благосостоятельность граждан росла.

Сами граждане тоже ничем особым не отличались. Люди как люди. На меня, правда, посматривали с удивлением — я выглядел по местным меркам странновато. С одной стороны вроде в дорогом костюме, а с другой, состояние этого костюма, конечно, было — проще заплакать, чем объяснить. Ну а что я мог поделать? Я не Джеймс Бонд, чтобы в одном и том же костюме победить два Ордена Убийц, а потом на светский раут завалиться.

О, вот и дом с надписью «Баня». Пойду-ка, наведу справки.

С маркетингом в Дирне было вяленько. На ресепшене (да простят мне Стихии это гордое слово) сидел настолько грязный мужик, что грязь с него можно было пальцем отколупывать, только не хотелось.