Она подошла к своей белой «Тойоте» в уже сгустившихся сумерках и на пыльном капоте увидела следы лап. Цепочку отпечатков, которых раньше там не было. Следы вели через капот к ветровому стеклу, словно кот стоял там, всматриваясь внутрь и, возможно, разглядывая ее черный плащ.

Она поехала прочь, испытывая тошнотворный страх.

Винона говорила, что если такой кот по-настоящему заинтересуется, от него не так легко будет избавиться. От этих историй у нее мурашки бежали, по спине. С тех пор как Винона рассказала ей это, она не выносила кошек.

В третий раз она увидела кота, когда приближалась к намеченному дому, в котором, как она считала, в этот момент никого не было. Внезапно тот же самый зверь появился за два дома от нее, спрыгнул на перила крыльца, не сводя с нее глаз. Тот же самый хмурый взгляд, чересчур разумный. Увидев блеск желтых глаз, она запаниковала.

Впрочем, она преспокойно выполнила привычные действия, очистила дом от всего, что только могла унести. Однако, уходя, почувствовала дрожь. Она не стала возвращаться к своей машине, а нахально направилась в соседний дом, позвонила в дверной колокольчик и спросила, можно ли вызвать такси, объяснив, что ее машина заглохла.

Но сегодня вечером она оставила свой автомобиль гораздо дальше, надеясь, что сможет оторваться от непрошеного сопровождения.

Обычно она не работала по вечерам. Лучше всего для ее цели подходила середина выходного дня, когда люди копались в саду или развлекались у бассейна, оставив дом открытым. Она быстро входила и выходила, и ее визит замечали только несколько часов спустя.

Но сегодня вечером, изучая окрестности, она заметила, как супруги прочесывают граблями свежевспаханную лужайку, готовясь ее засеять. Она была уверена, что их трое детей-младшеклассников отправятся на спортивные состязания средней школы; она всегда обращала внимание на такие детали. Припарковав машину в нескольких кварталах отсюда, она надеялась, что перемена в расписании собьет кота с толку.

Но он все равно ждал ее.

Ирония состояла в том, что кот был ее алиби. Потерявшийся кот. Алиби, которое срабатывало безотказно.

Если ее заставали в чужом доме – а это случалось трижды, — ее история была всегда одной и той же. Она путешествует со своим Пусиком, а Пусик любит бродить по салону автомобиля. Она взяла его крохотным пушистым комочком. Он всегда ездит с ней в машине, но на этот раз выскочил и убежал. Пусик испугается незнакомого места, ведь она живет гораздо дальше по побережью. Он не поймет, где находится, а ей невыносима мысль оставить его в незнакомом городе. Эта история срабатывала всегда. Люди просто таяли от сочувствия к бедному потерявшемуся котику. Но сейчас…

Сейчас ее тщательно подготовленная ложь обернулась против нее, словно в насмешку.

Каждый раз она меняла описания «потерявшегося» кота, как меняла и другие детали своих незаконных операций. Однако всегда она разыгрывала слезливую одинокую женщину, которая ищет своего ненаглядного Пусика. Она говорила, что слышала его мяуканье откуда-то из дома, и что, наверное, котик проскользнул в открытую дверь, его там закрыли, он очень испугался, начал кричать, и вот она идет его искать. Ее история неизменно вызывала сочувствие; иногда ей даже предлагали выпить чашечку кофе или горячего чая с кусочком пирога, предлагали и помощь в поисках Пусика. Было очень забавно сидеть на чужой кухне, пить хозяйский чай и есть пирог, в то время как плащ нагружен хозяйскими украшениями, деньгами и столовым серебром.

Идея воспользоваться для прикрытия якобы пропавшим котом принадлежала Виноне. Много лет назад она сама пользовалась таким предлогом в своих воровских набегах на дома на бульваре Голливуд. Люди всегда верили ей. Люди вообще довольно глупы. У Виноны была хорошая работа, но воровство было ее страстью. Она обожала получать маленькие удовольствия бесплатно. Теперь бульвар Голливуд казался далеким прошлым.