Это было чем-то невообразимым. Да, Джилл могла бы позволить ей уйти, позволить сбежать внутрь коттеджа. Они, вообще, могли бы избежать этой темы в разговоре, и даже смогли бы пообедать. Но вместо этого Джилл схватила Кэрри за руку и сжала её. Она просто не могла позволить ей уйти.

«Сейчас же поцелуй меня», – прошептала она.

В ответ Кэрри покачала головой. «Нет. Нет, я не хочу быть первой»,- с этими словами она отступила, держась руками по сторонам.

«Я хочу… Я хочу, чтобы ты поцеловала меня», – вновь произнесла Джилл.

Кэрри склонила голову; казалось, что её глаза вглядываются в саму суть души Джилл. «Тогда подойди и поцелуй меня», – прошептала она.

Этой команде Джил не могла и не пыталась сопротивляться. Она сделала шаг ближе, ощущая, как воздух в комнате сгустился, словно, от пронзающего его напряжения, и видя ожидающие в предвкушение глаза Кэрри. Она поразилась ниточке пульса, быстро колотящегося на шеи Кэрри, удивилась затруднению каждого вздоха в своем дыхании, и изумилась своей потребности поцеловать Кэрри.

Джилл ощутила дрожь Кэрри, когда скользнула своими руками по её рукам. Затем её собственная рука задрожала, когда она достигла лица Кэрри и, едва прикасаясь, пробежалась по нему своими пальцами. Джилл опустила глаза, отрывая свой взгляд от глаз Кэрри и переводя его на её губы, зачарованно наблюдая, как они раздвинулись, а затем наружу проскользнул её язык, увлажняя губы. Стеснение в груди и невозможность сделать хотя бы один вздох, сказали ей все, что требовалось знать. Она просто умрет, если сейчас же не поцелует Кэрри.

Но, в конце концов, именно Кэрри шагнула к ней, уничтожая то немногое пространство, что оставалось между ними. Кэрри, чьи губы требовательно заявили свои права на её губы с такой настойчивостью, с такой страстью, что Джилл почувствовала, как под этим натиском её колени содрогнулись и задрожали.

Её глаза закрылись и, приоткрыв рот, она простонала, одновременно с этим обнимая Кэрри за плечи. Язык Кэрри так застенчиво и робко встретился с её собственным языком, что это напрочь вынесло все здравые мысли из её головы. Она почувствовала, как руки Кэрри обвились вокруг её, и с восторженным безрассудством, она позволила самой себе, без оглядки, рухнуть в её объятия. Желание, подобно которому она прежде никогда не испытывала, захватило и удерживало её. И она позволила себе полностью отдаться в его власть. Было просто невозможно отрицать то, что происходило между ними.

Именно поэтому, когда Кэрри отступила от неё, и они обе стояли там, тяжело переводя дыхание, а затем, когда Кэрри схватила её за руку и потащила вглубь коттеджа, Джилл даже не пыталась остановить её, не пыталась вырваться. Потому что, невозможно было отрицать то, что происходило между ними.

Джилл молча стояла в комнате, смотря на тени от штор, танцующие по кровати, и сейчас у неё не было ни колебаний, ни опасений... разве что, только нервозность, которую она так и не смогла заглушить. Но когда Кэрри расстегнула её блузку, обнажая кружевной бюстгальтер... когда Джилл увидела, как голубые глаза Кэрри потемнели от страсти, даже нервозность оставила её. Она совершенно спокойно позволила упасть блузке на пол, равнодушная к её дальнейшей судьбе; та же учесть постигла и брюки, соскользнувшие вниз с её бедер. Но когда руки Кэрри достигли её бюстгальтера, Джилл остановила их.

«Сними его», – прошептала Джилл, дернув за безразмерный свитер, надетый на Кэрри. Дыхание Джилл прервалось, когда Кэрри сдернула свитер через голову, и оказалась голой по пояс, так как она не носила бюстгальтера. Её груди были маленькие, а соски быстро затвердели под пристальным взглядом Джилл. Наконец, Джилл подняла глаза на Кэрри.

«Сейчас мы займемся любовью».

Кэрри кивнула соглашаясь.