От девушки, которая сидела здесь с ним прошлой весной – робкой и неуверенной, отчаянно ждущей, когда Кейден подаст хоть какой-нибудь знак, позволяющей ему сказать, что он слишком сильно меня любит, чтобы быть со мной, не осталось ничего. Что это была за чушь?

Я посмотрела на перила, где сидел Уорик. Пусто. И ощутила одиночество.

– Брексли?

Кейден провел рукой по моему лицу. В его карих глазах плескалось желание, бедра прижимались ко мне, рука исследовала мою грудь.

– Что случилось, bebi?

Что произошло?

Я посмотрела Кейдену в глаза. Я любила его, но уже не так, как раньше. Невинная девушка погибла на том мосту, и я не могла вернуться.

– Мне жаль. Я не могу.

Я задыхалась. Боль затопила грудь. Вскочив, я бросилась вниз.

– Брексли. Подожди!

Голос Кейдена доносился сквозь ветер, в нем слышались замешательство и боль.

– Брексли!

Кейден понятия не имел, что мой уход – самое болезненное, что мне приходилось когда-либо делать. Я убегала не только от парня, в которого была влюблена бо2льшую часть своей жизни, но и от всей прежней жизни. Я считала, что выросла, когда пережила потерю отца. Но все, что я принимала за истину и чему отец посвятил жизнь, рассыпалось.

Больше ничего не будет прежним.

И я не знала, что это значит для меня.

12

Глава

Тихая классическая музыка разносилась по помещению. Шестнадцатигранная комната из золота и мрамора сияла в свете свечей и люстр. Яркая луна заглядывала в окна, отбрасывая романтическое сияние.

Сверкающие бальные платья, драгоценности и хрустальные кубки кружились вокруг меня, проецируя сказочный мир.

Искусно приготовленной еды было в избытке, изысканные напитки заполоняли каждый стол, даже подносы были больше, чем обычно. На столах стоял лучший фарфор, что наводило на мысль – это не обычный прием. Иштван устраивал такие мероприятия, только если они были очень важными.

– Ух ты! Ты выглядишь великолепно. – Ханна подошла, ее рот был открыт в изумлении. – Я, о… черт.

Я усмехнулась, беря стакан с подноса.

– Спасибо.

Я надела темно-багровое платье. Ребекка заставила меня выбрать именно его – вершина показного вечера, запятнавшего мою душу. Сотни туго сшитых вручную роз украшали огромную юбку, в то время как верх был почти из чистого шелкового кружева. Лишь грудь была прикрыта, в то время как остальная часть кожи просвечивала: ткань ничего не скрывала. Ребекка заставила Майю выпрямить мне волосы, которые стали похожи на черное стекло, и накрасить губы красной помадой, пока я сидела там как кукла. Мне казалось, что я русская кукла – отец привозил мне их с родины своей семьи. Красивая, деревянная и пустая.

В глубине души я задыхалась. Умирала медленной смертью.

– Как ты держишься? – Ханна погладила меня по руке, на лице было сострадание. – Должно быть, это трудно. На твоем месте я сидела бы в комнате с мороженым и палинкой.

Интуиция подсказывала, что она говорила не о моем возвращение.

– О чем ты?

– О приеме.

Ее брови сошлись вместе.

– И что насчет него?

В горле пересохло, я ощутила боль в животе.

– Не знаешь? – Ее глаза расширились, рот приоткрылся. – Он тебе не сказал?

– Не сказал мне что?

– Ублюдок! Это жестоко. Особенно после того, как он вел себя с тобой за обедом. Не мог оторвать рук. Мне следовало догадаться, что ничего не расскажет тебе.

Она огляделась, кого-то выискивая.

– Что происходит, Ханна?

– О нет, всегда получает посыльный.