– У меня тут завалялась пара ремней с кобурами как раз под ваши пушки и дополнительными ремнями, чтобы пристегнуть ПСГ. Думаю, они вам тоже не помешают.

Билли взял один из ремней и застегнул его у себя на поясе, затем взял один из пистолетов. Прокрутив на указательном пальце, он уронил его в кобуру и снова вытащил, проделав все это одним длинным текучим движением. Он ухмыльнулся Риву:

– Круто, а?

– Круто, – кивнул Рив.

Билли повернулся к Эли.

– Ладно, мистер Эли, сколько с нас за все это?

Эли постоял, считая про себя.

– Триста семнадцать, ребята.

Билли вытащил из кармана рубашки пачку ассигнаций.

– Мы дадим триста. Будем считать, что вы сделали нам скидку.

Эли хмыкнул.

– Вы разоряете меня, ну да ладно, если учесть, куда вы уходите.

Билли вручил старику три сотенные бумажки.

– С вами приятно иметь дело, мистер Эли.

Они запихнули еду, запасную одежду и боеприпасы в рюкзаки и затянули на поясах ремни с пистолетами. Билли натянул новенькие ковбойские ботинки и влез в свою кожаную куртку.

– Как я выгляжу, Рив, старина?

– Мрачняк!

Билли прошелся пальцами по своим вьющимся черным волосам.

– И еще одна вещь, мистер Эли. У вас есть темные очки?

Эли положил на их прилавок.

– Бери, сынок. Будем считать, что это подарок в дорогу.

Билли ухмыльнулся.

– Спасибо, мистер Эли.

Он надел очки. Теперь его бледное лицо стало выглядеть еще более резким, окруженное массой черных волос.

– Ну, думаю, мы вполне готовы.

Рив кивнул.

– Похоже на то.

– Счастливо, мистер Эли.

Эли покачал головой.

– И все же вы, ребята, должно быть, совсем спятили.

2.

Она/Они продвигалась над гладкой, разграфленной квадратами плоскостью своей контрольной зоны. Свет, вызванный Ее/Их появлением, светил ярко, несмотря на то, что не имел видимого источника, и не отбрасывал теней, если не считать бледного размытого пятна в том месте, где Ее/Их ноги висели над гладкой поверхностью.

Она/Они медленно плыла вперед, и хотя здесь не было никого, кто мог бы слушать, Ее/Их движение было неслышным, и хотя никто не смотрел, Она/Они приняла обычную для себя троичную форму. Троица. Три абсолютно одинаковые женщины, которые выглядели как одна и двигались как одна. Ее/Их стройные прямые фигуры скрывались под белыми длинными плащами, слегка колыхавшимися от движения, и складки каждого были полностью идентичны складкам двух других. Ее/Их головы были облечены в серебряные шлемы с высокими гребнями и изогнутыми забралами, прикрывавшими нос и скулы, оставляя темные прорези, сквозь которые неотступно блистали Ее/Их глаза.

Контрольная равнина протягивалась до самого горизонта, делясь на одинаковые квадраты. Сверху нависало яркое небо, лишенное облаков и совершенно белое. Лишь призрачный туман, клубившийся в отдалении, там, где небо смыкалось с равниной, свидетельствовал о том, что Ее/Их контроль был ограниченным, зависел от расстояния, и что зону окружали извивающиеся щупальца хаоса.

Она/Они остановилась и принялась пристально вглядываться в одну точку в темной, колеблющейся кромке. В той точке, куда Она/Они смотрела, темная область словно бы расширялась, распространяясь на равнину и слегка выгибаясь к небу.

«Нарушение». Слово, казалось, повисло в воздухе, вытесняя тишину.

«Возможен разрыв», – последовала фраза.

«Опасность возникновения фрейд-феномена».

Структура возникшего на горизонте завихрения изменилась – оно начало вращаться, образуя почти правильный круг.