Архидемон остановился у своего любимого кресла, всё ещё не садясь в него. Его тень, жившая своей жизнью, поползла по полу, будто ощупывая пространство, и отразилась в зеркальных плитах на потолке.

– Почему? – Шепнул он сам себе. – Почему этот человек не боится нас? Почему его сознание не гнётся, и не поддаётся, как это делают все люди? Что питает его дерзость?

Гаарак-Мел 'Ариа знал тысячи способов подчинять. Мог одними только словами сломать волю, взглядом вызвать головную боль, движением ногтя заставить забыть своё имя. Он купал смертных в страхе. И даже сильные – те, что жили в знатных семьях – склонялись, лишь услышав его имя. Но этот…Серг… Мальчишка, родом с одной из забытых ветвей Ковчега. Сам себе господин. Без семьи… Без поддержки… Живущий среди руин, среди праха прошлого. И, несмотря на это – явная угроза.

Гаарак-Мел не сразу признался себе в этом. Но теперь это знание ползло по его сущности, словно капля кислоты, прожигая оболочку гордости. Он чувствовал напряжение, которого не испытывал со времён первой битвы с чужаками из-за передела территорий. Серг не боится. А если кто-то не боится Архидемона, то значит его просто невозможно контролировать. Соответственно можно понять, что такой разумный может быть потенциально опасен. И с этим фактом не легко было смириться. Ветви власти… Политические манипуляции… Страх, вызванный самой его тенью… Всего этого должно было быть достаточно, чтобы любой человек приполз к ним на коленях. Но Серг не полз… Он даже не пришёл. Не дрогнул. Не уступил.

– Что же ты за существо, охотник? Какой демон прошептал тебе на ухо, что ты волен игнорировать тех, кто правит из глубины? – Гаарак-Мел резко сжал кулак, и воздух в зале вздрогнул, а вокруг его кресла с коротким щелчком погасли два из четырёх горящих кристаллов. Их пламя напрямую сейчас было связано с его эмоциями.

Тяжело выдохнув, он закрыл глаза. Нет. Уничтожить его – просто. Но… Это было бы слишком очевидно. Гаарак-Мел 'Ариа хотел понять. Он должен был знать: что даёт этому юнцу силу. Что позволяет быть таким несломленным. И что ещё хуже – он чувствовал: Серг не просто отказывается. Он презирает… Этого Гаарак-Мел не мог простить.

Архидемон медленно сделал шаг назад и отдал приказ тут же вынырнувшему из-за потайной двери слуге – привести к нему его агентов. Со всей имеющейся у них информацией. Пока Серг был вне досягаемости, его надо было изучать. Анализировать. Разбирать его поведение как структуру. Как оружие. Враг, которого ты не понимаешь – тот самый противник, которого ты не победишь.

Но, кроме этого всего, ещё кое-что мучило Архидемона… Слабый страх. Чужой… Неестественный для него. Не потому, что Серг мог причинить ему вред. Нет. А потому, что в глубине сознания Гаарак-Мел впервые подумал:

"А вдруг таких, как он, станет больше?"

Его тень колыхнулась на мозаичном полу. Огонь в настенных капсулах потускнел, и густой аромат сандала и крови затянул зал. Архидемон Гаарак-Мел стоял перед высоким зеркалом, за которым таилась не его собственная отражённая тень, а силуэт, заключённый в инертной амбре – его дочь. Лилит'Ариа. Молодая суккуба, наследница Гаарак-Мела, спала уже третий месяц. Её гибкое тело, заключённое в полуживой кристаллической колыбели, едва заметно дышало. Кожа – тёмное золото с медным отливом – казалась холодной. Губы были слегка приоткрыты, но не для соблазна, а для безмолвного крика, сдерживаемого этой магией покоя. Она угасала. И всё из-за него. Из-за этого… Серга…

При этой мысли Гаарак-Мел ощутил, как внутри него поднимается не гнев, а нечто, что могло быть куда хуже. Беспокойство. Тонкая паутина неуверенности, пробежавшая по нервам, как холодный ток.

– Она коснулась его разума… – Задумчиво прошептал он, даже не для себя, а в тишину, наполненную приглушёнными импульсами древних артефактов, поддерживающих жизнь его дочери.