«Да, я счастлива».

Женя тихо ступала по скрипучему полу. Он был покрыт слоем грязи и завален мусором. Где-то далеко за ее спиной негромко звучали голоса друзей.

Сердце стучало так сильно, что казалось, оно заполняет грохочущими ударами весь темный коридор. И вдруг нога ее на что-то наткнулась. Женя охнула. И увидела, что задела ногой большую канистру. Канистра покачнулась и тяжело завалилась на бок… Женя успела поймать ее в последний момент – и даже не успела испугаться. Внутри медленно и жирно колыхнулось. В нос ударил резкий запах бензина. «Водитель ушел с канистрой в город». Кто это сказал? Женя не помнила. Голоса в конце коридора затихли. Женя замерла, потом осторожно поставила тяжелую канистру ровно. Внутри глухо булькнуло, словно там ворочался во сне новорожденный и пока еще не опасный Ктулху. “Дурочка, - сказала она себе. - Какой еще Ктулху? Придумаешь тоже…”

Она пошла дальше.

В коридор слева падал дневной свет из открытой двери. Именно оттуда доносились голоса. “Неужели здесь есть кто-то еще, кроме врача?” Сделав глубокий вдох, Женя задумалась. Может, стоит вернуться и попросить Дениса пойти с ней? «Он разозлится», подумала она. В последнее время Денис был сам не свой, срывался по пустякам. Наверное, он сейчас там ухаживает за Аней, и ему не до ее выдумок. “Я сама посмотрю, а потом вернусь”. Собравшись с духом, Женя бесшумно дошла до открытой двери и осторожно заглянула.

И тут же присела на ослабевших ногах. «Мамочка, мама». Что это?!

В горле моментально пересохло, и во рту почувствовался привкус металла. Женя хотела развернуться и убежать, но тело отказывалось повиноваться. Сердце стучало прерывисто и часто.

Видимо, раньше это был кабинет хирургии. Огромная операционная лампа с наполовину выпавшими глазницами слепо смотрела на мир. Словно доисторическое вымершее чудовище. В дальнем конце комнаты на коленях, лицом к Жене, стояли два человека: женщина лет сорока в костюме медсестры и молодой мужчина, он был голый, в одних белых трусах. Руки у обоих были связаны за спиной, во рту – самодельные кляпы, лица обмотаны скотчем. Пол вокруг был залит чем-то красным. «Кровь», поняла Женя. И вся похолодела. «Это кровь».

Медсестра подняла голову – и встретилась с Женей взглядом. В глазах ее засветилась надежда. “Спаси меня”, словно умоляла женщина.

- Извините, ребята, хотел с вами поиграться, но дела, дела… – послышался знакомый голос, и откуда-то сбоку вышел врач. Он теперь стоял перед связанными людьми, и Женя видела его спину в белом халате. - Придется по-быстрому. Не в обиде?

В руке врач сжимал молоток. «МОЛОТОК. Зачем ему МОЛОТОК?», подумала Женя.

И вдруг – поняла.

Женя решила, что сейчас умрет. Паническая атака, у нее уже такое бывало. У нее потемнело в глазах, дыхания не хватало, мир вокруг сжимался в черную дыру. «Дыши, - сказала она себе. – Пожалуйста, пожалуйста… Пусть все это будет не по-настоящему! Пожалуйста. Дыши». Она сжала кулаки, так, что ногти вонзились в ладони. Боль. Боль помогает. Боль. Женя начала дышать медленно и неглубоко, как советовал ей психолог.

И паника, на удивление, отступила.

Женя посмотрела в дальний угол комнаты. На залитом кровью железном столе лежал мужчина в черной арестантской робе. Руками он зажимал живот и иногда слабо двигал ногами. Между пальцами струилась кровь. Ботинки скрежетали по металлу.

Врач, поигрывая молотком, прошелся перед связанными людьми. Женя, не веря своим глазам, сидела, боясь пошевелиться. Медсестра замычала.

- Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана, - затянул врач детскую считалку. На каждый такт он поворачивал молоток – то вверх тупой стороной, то острой. Видимо, выбирая, какой стороной ударить.