— Верно. И именно это «нет работы» болезнь общества. Сам факт возникновения этого Васи — не на пустом месте. Есть, конечно, психи — ну так и их выявлять нужно! Школа, служба… много возможностей. Если это кому-то было бы надо, — усмехнулся отец. — А вот эти все… братки ублюдошные… Это не СЛЕДСТВИЕ болезни. Это причина, сын.

— Объясни, — не въехал я.

— Смотри, они гоняют мелкую гопоту, так?

— Ну да, не всегда, но в общем — гоняют.

— То есть, выполняют работу милиции. Которая…

— Сами крышуют, и больше денег дерут чем братки!

— И это. Не выполняют свою работу. Это социальное зло раз: они берут на себя функцию милиции, которая свою функцию не выполняет. И для людей — это плохо.

— Ну, наверное, да.

— Дальше смотрим. Они облагают людей данью. А что это значит? — на что я пожал плечами. — Люди живут хуже, Андрей. Торгаш вынужден платить не только государству и ментам, которые не выполняют свои обязанности. Но и жуликам. Дальше смотрим — торгаш не будет работать в убыток. То есть, покупая булку хлеба, ты, я все — ПЛАТИМ жуликам, оплачиваем их машины и шлюх. Дальше: деньги из ниоткуда не берутся. И люди живут хуже настолько, сколько нужно этим жуликам на их роскошь. Люди живут хуже…

— И начинают пить. Или идут в жулики, — дошло до меня.

— Верно, Андрей. В деталях много нюансов, но по большому счёту — так. Это поганая система, которая воспроизводит себя. Принуждает людей к преступлениям. Причём укравший булку бездомный, которого, Андрей бьют и менты, и бандиты, за то что он хотел пожрать — преступник.

— А он вообще не обязательно булку бы украл, если бы не бандиты. И менты.

— В общем — да. У нас-то всё совсем плохо, — вздохнул отец. — Культура под жуликов, организованных, изменяется, о власти не говорю даже.

— Мата много, — невинно закатил я глазки.

— Мат — хуйня, — отрезал отец. — Шесть слов. В любом языке есть мат. Если ты им не говоришь, а ругаешься — это норма. Я про то говорю… да братки, например! Причём тут жулики? Но слово испоганено. Хавать, в натуре, вся эта блатная грязь… Всё это в речи, языке, сознании. В ящике политики «конкретно и в натуре базар держат», упыри! Ладно, чёрт с ним, Андрей. Но запомни — все эти «понятия», братва и прочее — хуже алкаша Васи. Многократно.

Вот это я и рассказывал Лисе. Блин, вот реально девчонка считала жуликов «неустранимым злом» и «лучше организованная преступность», потому что корпы так и жили. Это, мол, все знают. Нет, насколько я понимал, поднять им голову совсем уж не давали, но на низшем уровне — смирялись, потому что… Невыгодно. Лиса, в свою очередь показывала графики, согласно которым достаточное количество средств слежения и полицаев, для достаточного контроля, обойдётся дороже, чем потери.

— Потери чего, Лиса?

— Налогов, Ан, — пожала она плечами. — Арендных выплат.

— А общее благосостояние ты учитываешь? Сколько не мы потеряем конкретно, а люди?

— И это, по-твоему, не их проблемы?

— Это, по-моему, наши проблемы, Лиса. Я даже не говорю о том, что НАМ тратиться сверх чего-то не надо. У нас базово заложен контроль над станцией и жуликов мы видим. И Раки есть. Но, вот начнёт расти Иней. И жуликов, тем более организованных, там не будет. Они грабят не только людей. Они грабят нас.

— Аристократический подход?

— Считай, что так. Не прибыль, а Дом. Дом — это люди.

— Хорошо, Ан. Подумаю над этим

А я прикидывал.