— За Эгидой, Краб, — ответила Искуссница, волей-неволей принявшая роль тактика.

И вправду, из-за оплавленной и обезглавленной Эгиды торчали еле заметные куски Доса.

— Ладно, займусь, — пощёлкал я клешнями.

— Краб, подожди!

— Могильщик, он один, одна пушка…. уже нет, — ржанул я.

Дело в том, что вражеский Дос выставил ствол из-за Эгиды, видно хотя нам напоследок нагадить. И попал этой пушкой в мои клешни. И остался с полпушкой — пробойник Рекскенсера не без труда, но скусил орудийный ствол. Хотя Дос аж загудел, передавая напряжение металла.

— Сдавайся, что ли. Хотя прибить тебя хочется, — честно выдал я внешними динамиками.

— Сейчас сдамся, — посулил мне динамиком девчоночий голос.

И, рывком, вражеский Дос появился из-за Эгиды. Делающий манипулятором движение, напоминающее фехтовальный выпад. Пустым, блин, манипулятором. Но я на чистом рефлексе вскинул клешню… И почувствовал нестерпимую боль в боку. Клешня Рекскенсера разваливалась на две половины, в стенке ложемента зияла дыра. А меня наполовину разрубило! Левая рука валялась на полу ложемента, в боку был разруб сантиметров пятнадцать! Системы ложемента глючили… Если бы не моё колдунское улучшение себя — я бы просто вырубился.

И в манипуляторе вражеского Доса НИЧЕГО НЕ БЫЛО! Он меня, блядь, силой воображения убил, что ли?!

Хер там убил, мысленно взревел я, лупя по ручному включению медблока ложемента — хоть что-то сделает. А я, даже если сдохну, побеседую с этой дамочкой, на тему чем она меня отправила на тот свет.

Мысли эти я думал, лупя вражескому Досу по ногам, руша на пол. Правда, Рекскенсер к такой акробатике было не приспособлен, тоже начав падать, но меня это устраивало. Главное, что манипулятор с «воображаемым мечом» вражина, пытаясь удержать равновесие, отвела. А сейчас поздно, ухмыльнулся я, отмечая текущую сквозь зубы кровь.

Что мне не помешало в падении вогнать клешню в ложемент вражеского Доса.

Повалялся я, подождал. Поигнорировал вопли в боевом чате. После чего выдал первую пришедшую мне в голову фразу:

— Что-то как-то мне не умирается…

— Краб, ты мудак! — ответил мне боевой чат голосом Могильщика. — Какого, блядь, хера ты нас не подождал? Бессмертным себя вообразил?!!

— Ну, вообще-то, я как бы живой, — отметил я, наблюдая как медблок ложемента борется за мою крабскую жизнь.

И видно мне противошокового столько вкололо, что мне всё пофиг, мимоходом отметил я. Но врубил голову, для начала став проверять управляемость Рекскенсера, потом свою медицинскую телеметрию.

Управляемость была херовой: половину коммуникационных кабелей перерубило, но идти Рекскенсер сможет. А вот медицинская телеметрия была на удивление сносной — ребро в труху, селезёнки нет как факта… и всё. Ну руку отрубило, да. А так — критических повреждений нет, я даже до Кистеня дотяну, причём в Досе.

— Заканчиваем бардак в чате, — выдал я, потихоньку поднимаясь. — Разбор боя после починки и прочего.

— Краб, телеметрия показывает повреждение ложемента. Летальные для пилота… Он у тебя вообще не может работать! Ты вообще живой? И как Рекскенсер двигается?! — с суеверным ужасом прошептала Искусница.

— Частично живой, телеметрия сбоит, — отмазался я. — Спасибо, партнёр, — голосом сказал я, отключившись от боевого чата.

На что блок медобеспечения мигнул огоньками. А я понял, как я выжил и почему Дживс не называет меня болваном. Впрочем, успеет ещё.

Так вот, в момент повреждения ложемента (знать бы ещё, что за колдунство такое, блин), Дживс метнулся ко мне. И взял на себя функции разрушенного оборудования. А то был бы сейчас дохлый Краб на неуправляемом Досе.