— Резаки, — через четыре часа сидения над схемой вынес вердикт я.

— Вынужден вас разочаровать, сэр. Реактора эти…

— Дживс, если тебе надо отдохнуть и пообщаться с Котей — сходи, мы всё поймём, нам нескольких секунд хватило.

— Не вполне понимаю вас, сэ-э-эр.

— Вполне поясняю: температура плазменного факела резака три с половиной гребучих тысяч градусов! Какая нахер разница, есть у этих дроидов реактор? Или им реально похер?

— Не вполне так, сэр. Но для уверенного выведения из строя понадобится около двух-трёх секунд. Во время которого дроид будет боеспособен.

— А экранирующие лазерное излучение свойство потока плазмы кто-то отменял? И, кстати, — призадумался я. — А есть колдунство чтоб факел пожарче сделать?

— Есть сэр. До шести тысяч градусов, сэр. Но не более трёх секунд непрерывной работы резака: в противном случае он начнёт плавиться а Дос перегреется, сэр.

— И около десяти метров факел, — прикидывал я.

— Примерно так, сэр.

— Значит — справимся. Пошли работать.

И дюжину часов я колдунствовал, Лори и Рори с сервисными дроидами переделывали Досы (Лори очень изобретательно, причём без мата, но проникновенно ругалась на переделку работы нескольких дней).

А Мыш и Аспид реяли вокруг меня и ныли противными голосами:

— Возьми-и-ите нас. Ну Кра-а-аб….

— Мы пригодимся, капитан. И я не накосячу!

— Ну пожа-а-алуста-а-а…

— Так, блин, Мыш, прекрати ныть! Это покушение на мою ценную крабскую жизнь: в твоих габаритах это смотрится так, что я просто не могу не проржаться! — выдал я и наконец проржался, поддерживаемый похрюкиванием Лина.

— А теперь — возьмёте?

— И нахера? Ты управляешь малыми Досами?

— Нет, но…

— И как упихать твоего «Мыша» в эти гребучие коридоры? — не поленился я продемонстрировать голограмму с крабкомма.

— А РЭБ поддержка?

— А не нужна. Дроиды на своей волне, у них даже кодировка троичная, а не бинарная. Связь ты им не заглушишь, там пространственные заморочки завёрнутые. И что, просто в сторонке постоять?

— А можно?!

— А нахера?

— Хочется, — начал ковырять ногой палубу эта орясина.

— Хер с тобой, золотая мышка, — фыркнул я. — Постой в сторонке.

— А я?

— А ты, Сильвер косячный…

— А почему серебряный, капитан? Мыш вон золотой… — последняя тирада была прервана моим смехом.

Баганул, всё-таки, способ обучения галакту через колдунство: «Сильвер» это серебро. И я воспринимал серебро, сильвер по разному, а на галакте — одинаково. В общем, забавно вышло.

— Точно смехом уморите, паразиты крильские. Сильвер — кватермейстер, начальник кватердека, абордажной команды, считай. Был у меня на родине такой тип. Сильный был, косячил по-чёрному, прям как ты.

— И умер?

— Ну, все мы когда-нибудь умрём. Но этот одноногий тип в конце прибрал денежки и сбежал от неприятностей. И жил долго и счастливо на пенсии. Потому что косячить перестал! А мог и с ногой быть, — отметил педагогический я. — Ладно, постоишь у выхода, прикроешь себя и этого, гыг, смущашку многометрового, раз уж так шило в жопе играет.

— А золотой кто? Воитель великий?

— Рыбка золотая, блин.