— В прошлом ноябре я бы с удовольствием воспользовался этим средством.

— Вас отравили?

— Нас всех отравили, доктор. — Неторопливый, размеренный голос детектива Ванадия вызывал у Младшего злость. — Мы же выбирали президента, помните? И во время предвыборной кампании ипекак не раз и не два пришелся бы очень кстати. А что еще может помочь как следует блевануть?

— Ну… апоморфин гидрохлорид.

— Добыть сложнее, чем ипекак.

— Да. Хлорид натрия тоже сработает. Обыкновенная поваренная соль. Если сделать концентрированный раствор, вывернет наизнанку.

— Ее труднее определить, чем ипекак или апоморфин гидрохлорид.

— Определить? — переспросил Паркхерст.

— В блевотине.

— Вы хотите сказать, в рвотных продуктах?

— Извините, я забыл, что нахожусь в приличном месте. Да, я хотел сказать, в рвотных продуктах.

— Ну, лаборатория сумеет определить ненормально высокое содержание соли, однако в суде эти результаты ничего не дадут. Он может сказать, что наелся соленой рыбы.

— Едва ли он воспользовался соленой водой. Ее надо выпить много, и аккурат перед тем, как его вывернуло, но вокруг находились копы, которые по понятной причине не спускали с него глаз. Ипекак выпускается в капсулах?

— Полагаю, что любой может наполнить пустую желатиновую капсулу сиропом, — ответил Паркхерст. — Но…

— Почему нет, есть же у нас любители самокруток. Значит, он мог держать несколько капсул в ладони, незаметно проглотить их без воды и дожидаться, пока желатин растворится в желудке и подействует ипекак.

Вот тут по тону дружелюбного врача почувствовалось, что маловероятная гипотеза детектива и его вопросы начинают ему надоедать.

— Я очень сомневаюсь, что доза ипекака может вызвать столь интенсивную реакцию, как в нашем случае… и уж конечно, упаси бог, не фарингеальное кровотечение. Ипекак — безопасное лекарственное средство, иначе оно не отпускалось бы без рецепта.

— Если он принял тройную или четверную дозу…

— Не имеет никакого значения, — возразил Паркхерст. — Много ипекака или мало — реакция будет одинаковой. О передозировке речи быть не может, потому что ипекак вызывает рвоту, и при этом избыток ипекака исторгается из желудка вместе со всем остальным.

— Тогда, сколько бы ни было ипекака, мало или много, он обнаружится в его блевотине. Извините меня… в рвотных продуктах.

— Если вы рассчитываете, что больница предоставит вам образец его выделений…

— Выделений?

— Рвотных продуктов.

— Меня очень легко запутать, доктор. От обилия терминов голова у меня идет кругом. Нельзя ли нам ограничиться блевотиной?

— Фельдшеры сразу моют тазик для рвотных продуктов, если приходится его использовать. Грязные полотенца и простыни уже наверняка выстираны.

— Ничего страшного. Образцы я собрал.

— Собрали?

— Как вещественное доказательство.

Младший обиделся. Более того, ужасно разозлился. Это же безобразие. Содержимое его желудка, до которого никому не должно быть дела, собирают в пластиковый пакетик, без его разрешения, более того, без его ведома. Что за этим последует? Его накачают морфином и во сне возьмут на анализ кал? Сбор блевотины, безусловно, является нарушением конституции Соединенных Штатов, вступает в прямое противоречие с правом любого гражданина не давать показания против себя. Это же пощечина правосудию, попрание высшего закона страны.