Неожиданный резкий окрик прервал, мучительно приятные воспоминания.

— Елена Соколовская!

Девушка обернулась, тряхнув огненно-золотистым факелом волос, сверкнув глазами, которые обжигали как лед и морозили неистовым пламенем:

— Что «вакуумноголовый»! — Рявкнула воительница. — Мозги в коллапсе!

Увы, видение былой славы Величайшей из всех империй пропало, воительница ощутила себя выброшенным из уютного гнезда на лютый мороз птенцом. Атлетическая, почти до уродства накаченная фигура Сервижеса, в нелепо надутом с загнутыми шипами по бокам комбинезоне с пылающей эмблемой синкретического животного — гибрида персика и алого краба с десятью клешнями на груди, виднелась в проеме люка. Пандус уже втянулся в корпус звездолета, шла предстартовая подготовка. В глазах бывшего российского офицера поселилась, скорбь, которую не могла стереть, игривая шутка внешне беспечной и веселой девушки. Грусть и еще что-то. Чувство вины, тоска, память об утраченном. Этот комплект теперь внутри каждого из нас — тех, кто проиграл «аннигиляционную чехарду». Ее даже войной нельзя назвать, хотя… Последствия хуже любого за всю человеческую историю конфликта! У победы сто отцов, а поражение всегда сирота — так говорил, кажется, Суворов.

— Клеевого фарта! — сказал он и чуть слышно шепнул. — Чернодырка в короне.

Воительница хотя и расслышала, лишь по-детски сделала нос в ответ. У русского человека можно отнять все, кроме надежды! Легче залить ледяной каток в аду, чем выдавить слезинку у солдата! Соколовская взлетела словно ласточка, антиграв раздирал пространство. За ее широкой спиной тихонько, словно маленькие мышки запищали термокварковые двигатели потрепанного жизнью, древнего «лазутчика», не лишенная мелодичности музыка, плавно перешла в протяжный, теряющий силу глас примадонны и, наконец, спрятался за гранью слышимости. Корабль хранивший в себе частицу прежней, в течении столетий Непобедимой Российской империи — стартовал. Девушка представила, как он пробивает атмосферу, оставляя за кормой, по ту сторону дюз, и ее красотку, и Фенингион, и выжженную хоронейскую пустыню. Девушка думала о нем, когда «брела» по гравио-вакуумному шоссе. Как ее выбрасывало из стороны в сторону, а пространство кипело от гиперплазменных градин. Когда Соколовская влетела в наземное каплеобразное такси, он, вероятно, уже нырял в кинезпрост…

Представительство миграционной службы расположилось на Фиалковых Уровнях. Там решались судьбы гостей со звезд, которые были настолько глупы, что решили осесть на Тилезии. Сумасброды, а может наоборот слишком умные, вроде собачек Бау, у них три головы, из-за чего идет наложение биоплазмы. И конфликты сложенных интеллектов, когда одно и тоже существо не может поделить синтетические консервы.

Человек-шмель, представляющий департамент расовой чистоты, сидел в аморфном кресле, принимавшем требуемые очертания. Для посетителей он держал жидкометаллическое ложе, отливающее фиолетовым цветом.

— Разденься! — Гавкнуло членистоногое.

Девушка презрительно скривилась, словно оскорбившись. Ей пускай печально прославленному, но все-таки казалось совсем недавно, почти всемогущему полководцу, предлагают унизиться как грошовой шлюхе.

— А без этого, что нельзя обойтись! — Сделала вид, что смутилась Елена.

Взгляд человека-шмеля загорелся как факел:

— Нет! Тут никаких вариантов! Так велит распорядок.

У девушки молнией мелькнуло в голове, а имеет ли она моральное право на срам, тем более что в этом мире, женская нагота стала обыденным явлением. А ее тело вовсе не то, чего надо стыдиться.