- Вчера я провожал в аэропорту Бурже родственника и встретил там господина Серюзье, своего давнего друга. Мы поговорили, и я рассказал ему, что нахожусь в затруднительном положении.

- Значит, вы хотите работать у господина Серюзье. В какой же области?

- Господин Серюзье порекомендовал мне заняться продажей металлов и одновременно рекламой.

- Лучше было бы остановиться на чем-нибудь одном - по крайней мере поначалу. В чем состоит наша работа, вам, конечно, известно, хотя бы в самых общих чертах. Позвольте спросить, чем вы занимались до сих пор?

Я ответил, что продавал текстиль. Люсьена слушала меня холодно, опустив глаза и играя моим ножом для разрезания бумаги. В ее поведении угадывалось желание во что бы то ни стало избавиться от меня и исправить то, что она считала досадной оплошностью патрона, которого сумел разжалобить этот вынырнувший из забвения знакомый. Моя внешность красавчика вряд ли внушала ей доверие. Я и сам не раз говорил ей, что лишь немногие особо одаренные натуры способны делить себя между работой и женщинами. Кроме того, она с полным основанием считала, что если новый сотрудник окажется пассивным, он только повредит делу, если же, наоборот, будет слишком расторопным, то в один прекрасный день может отделиться, умыкнув у нас часть клиентуры. Действительно, мое весьма скромное предприятие могло приносить доход, только оставаясь в руках одного человека.

- В общем, - подняв на меня глаза, сказала Люсьена, - у вас нет никакого опыта в подобной работе. Боюсь, что за время одной краткой беседы господин Серюзье не успел в достаточной мере ни ознакомить вас с делом, ни сам ознакомиться с вашими деловыми качествами.

Я собрался было возразить. Но Люсьена прибавила еще суровее:

- Похоже, вы считаете, речь идет о работе коммивояжера. Нет, тут совсем другое. Сбывать тонны металла и торговать галантерейной продукцией - разные вещи. Нужно иметь связи, знать определенные круги. Это такая работа, которой можно заниматься эффективно только после длительной подготовки. Даже если предположить, что вы проявите определенные способности и изрядную настойчивость, первых заработков вам придется ждать не раньше чем через полгода.

Она сделала паузу, чтобы оценить впечатление, которое произвели ее слова. Я восхищался ее здравомыслием, а еще более - упорством, с каким она отстаивала мои интересы. Не в силах побороть этот тайный восторг, я поддакнул:

- Разумеется.

Увидев, что я сдался так легко и быстро, она взглянула на меня уже с сочувствием, нисколько, впрочем, не поколебавшим ее решимости отделаться от меня раз и навсегда.

- Кроме того, - продолжала она, - процент комиссионных, которые мы в состоянии вам выплачивать, наверняка гораздо ниже того, на что вы рассчитываете и что могли получать в более крупном агентстве. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств вы не сможете заработать этим на жизнь. Если вы действительно намерены подвизаться в этой области, куда разумнее поступить в фирму, не столь ограниченную в средствах. Кстати, тут я могла бы вам помочь. И не откладывая. Хотите, я договорюсь, чтобы вас принял вице-директор агентства "Стюб"?

Она потянулась к телефону. По логике вещей мне следовало согласиться, поскольку в глубине души я был согласен со всеми доводами Люсьены и не мог подобрать сколько-нибудь веского возражения, но ее в любом случае необходимо было поставить на место. Кроме того, я был уязвлен тем, что она придала столь мало значения моему письму. Жестом остановив ее, я довольно сухо сказал:

- Я еще слишком неопытен в вашем деле, чтобы по достоинству оценить ваши аргументы, но я обещал свое сотрудничество господину Серюзье. Если я не ошибаюсь, как раз об этом и говорится в его письме.

- Что ж, хорошо, - не моргнув глазом ответила Люсьена.