– Пока Фудзико четко и определенно не выразила своих намерений, у Каору остается слабая надежда.

– Неужели он, воспользовавшись моментом, хочет не только тебя, но и ее сделать своей?

– Наверное, ради нее он все готов поставить на карту.

– Как плохо! Непростительно не только перед семьей Асакава, но и перед самим наследным принцем. Если об этом узнают, то, разумеется, Каору, а заодно и вся семья Токива станут отверженными. Ни в коем случае нельзя допустить встречи Каору с Фудзико. Если он не знает страха, надо показать ему, что это такое. Я не позволю, чтобы мне опять плюнули в лицо.

Может быть, Каору, не сознавая того, стремился к смерти. Оказываясь перед лицом опасности, он напрягал зрение и слух, и ему открывалась тайная суть вещей. Становились слышны истинные слова, недоступные прежде. Холодный пот высыхал, и он освобождался от того, что пугало его, в теле чувствовалась легкость. Каору с детства безотчетно наслаждался этим ощущением. Близость смерти означала приближение к покойной матери. Андзю прекрасно понимала эту особенность Каору.

– Когда у тебя отнимают любимого человека, ты постараешься вернуть его, даже ценой собственной жизни. Невозможно прожить без того, кого любишь. Ради своей возлюбленной Каору готов пойти на любой риск. Не доводи его до отчаяния. Так только хуже сделаешь.

– Что ни говори, а за ним нужно хорошенько присматривать, – сказал Сигэру, но он понимал: единственный способ обезопасить себя – это отправить Каору за границу. Нужно было действовать тайком, нагрянуть внезапно, чтобы Каору не узнал о его намерениях. Требовалось такое наказание, которое заставило бы Каору раскаяться в собственном высокомерии. Чтобы он проснулся однажды утром голым в мотеле в пустыне. Хотел бы позвать на помощь, а голоса нет. Только оказавшись в подобной ситуации, он впервые почувствовал бы страх перед содеянным.

– Папа, пойми, пожалуйста. Я полюбила Каору, чтобы он забыл о Фудзико. Я хотела остановить его, уберечь от опасной любви.

Андзю не сказала о том, что именно она ищет способ устроить их последнюю встречу.

6.5

Прошло десять дней, две недели, но день встречи так и не настал. Андзю не появлялась в квартире в Кагурадзаке и не давала о себе знать. Он довел себя до исступления, перебирая причины, которые могли помешать их встрече, и ему стало казаться, что ничего так и не сдвинется с места, пока он сам не возьмется за дело. После долгого перерыва он вернулся в дом Токива в Нэмуригаоке. Была суббота, ни Андзю, ни Сигэру не было дома, но, как ни странно, дома был Мамору с которым за этот год они ни разу не виделись. Выглядел он неважно, на лице отражалась вся его распутная жизнь. Обнажив почерневшие от табака зубы, он улыбнулся Каору, изо рта у него пахло рокфором.

– Эй, пидорская певичка, как твои дела? У меня – хуже некуда. Все деньги, что я вложил в недвижимость, пропали. Хорошо жить, как стрекоза, любовью и песнями. Только, Каору, что ты опять там натворил? Отец разозлился на тебя не на шутку. И мне не говорит, почему. Мол, если скажу тебе, только хуже будет. Но я догадываюсь. Увел бабу у папашки? Конечно, ты же ненавидишь его за то, что он спал с твоей матерью – увел у тебя ту, кем ты дорожил больше всего.

Каору примерно догадывался, на что сердится Сигэру. Может, Сигэру ограничил свободу Андзю и она не может ни о чем договориться с Фудзико. Каору собирался когда-нибудь поговорить с Сигэру, чтобы тот вычеркнул его из посемейной книги, но повод к этому наступил немного раньше, чем он предполагал.

Сигэру вернулся домой около девяти. Узнав, что пришел Каору, Сигэру позвал его во флигель, в котором редко кто бывал. Каору открыл фусума, ведущие в комнату в традиционном стиле в глубине флигеля, где при жизни бабушки была ее спальня, и обнаружил там Сигэру.