— Че приперлись? — прозвучал скрипучий по радио.

— Приветствую тебя, о Мать всех гикан!

— Чего приперлись говорю? — гиканка не обратила внимания на официальный тон Егора, — фетуций привезли?

— Нет, — признался Егор. Он представлял себе, какие чувства сейчас испытывает Мать. Это же она их сдала Пакту. И теперь небось гадает, известно ли это Егору или нет. Причем гадает, держа палец, или что там его у гикан заменяет, на гашетке. Дернись они сейчас, скажи какую-нибудь глупость, и старая ворюга не думая разложит их на атомы.

— Продать надо что-нибудь? Купить? — раздраженно спросила Мать.

— Скорее обменять, — от предвкушения сюрприза, который он собирался преподнести главной контрабандистке в Отау, Егора разбирал смех, который он с трудом сдерживал.

— Обменять? Что на что? — Мать интересовала конкретика, — у меня не лавка странствующего торговца. Или платите или гоните фетуций! Или вообще — убирайтесь подобру-поздорову! Шляются тут, людей от дела отвлекают.

Филимоновичу надо было потянуть время. На сцену еще не явились основные действующие лица.

— Десять самородков фетуция! — выпалил он.

— Десять?! — охнула Мать. И в ее голосе сразу зазвучали приветливые нотки, — это… это хорошо! Десять это замечательно! И что же угодно, моим драгоценным клиентам за десять самородков?

— Ты не совсем уловила. Это не с нас десять. А с тебя.

Мать забулькала от ярости. Обычно, она представляла из себя зеленый одноглазый шарик из которого, как будто бы, выпустили воздух. Однако сейчас гиканка надулась так, что казалось вот-вот лопнет.

— Я не люблю шутки. А глупые шутки мне не нравятся вдвойне. Обычно я шутникам отрываю конечности и смотрю на то, как они потом смешно копошатся, пытаясь встать. У меня такое чувство юмора.

— Вот ты его сейчас и продемонстрируешь.

— Кому?

— Хрен его знает. Летают на черных кораблях. Любят уничтожать целые народы. Неприятные мерзкие типа. Еще более мерзкие, чем ты. А вот и они! — закончил свою речь Егор, видя, как рядом с их «ястребком» открываются кольца переходов.

— Я тебе говорила, чтобы ты один прилетал? Предупреждала, что будет, если ты это правило нарушишь? Ну и пеняй теперь на себя!

Наверное, Мать всех гикан Егора со Стрелкой изничтожила бы. Без всяких сожалений. Но ей вдруг стало резко не до того, чтобы воевать с одиноким истребителем.

— Ага-ага, ты нашим друзьям расскажи, что недовольна их прилетом, — произнес Егор в микрофон и оборвал вызов. Потом хлопнул Стрелку по колену, — а ты чего застыла?! Давай-давай-давай! Вылетай за кольца!

— Ширеды! — взревела Мать всех гикан. Видимо дизайн черных кораблей был для нее знаком. И она поверила, что ширеды прилетели вместе с истребителем ГССР.

Эсминец ширедов в сопровождении двух фрегатов ввалился в систему не стесняясь. По всей видимости они рассчитывали уничтожить «ястребка», а потом безнаказанно уйти в прыжок. Однако их и хозяйку системы связывали давние истории и воспоминания. Мать открыла огонь из всех орудий не раздумывая ни секунды!

— Дави на всю гашетку! — орал Егор, когда внутри оборонительных колец разверзся ад.

— Да давлю я, давлю! — Стрелка искусно маневрировала, избегая попаданий.

Егор обернулся — ширедам пришлось несладко. Оборонительные рубежи на точке выхода были построены именно для того, чтобы сдерживать и уничтожать крупные корабли противника. И если у одинокого истребителя был шанс из ловушки выскользнуть, то эсминец и фрегаты завязли там по самое небалуйся.