Алексей Шутеев. Красная комната
Глава I
«Прибытие»
К Волкову подошла одна из молоденьких стюардесс, в след которой смотрели мужчины, разинув пасти как хищники. Бежевые колготки в сочетании с коротковатой, по меркам стареющей моды, юбочкой, создавали достаточно притягательный образ, особенно если дама молода и стройна. Также обязательными атрибутами формы были белая блузка и синий жакет, подчеркивающие достоинства девушки. – Вы что-то хотели, господин… – затянула стюардесса, не знавшая как обращаться к человеку. – Волков. – Господин Волков. – Мне, пожалуйста, сто грамм вермута, и… Женщина недоумённо посмотрела на пассажира, ожидая окончания просьбы. – И бутербродик с колбаской, а лучше два. Спасибо. Сидевшие рядом усмехнулись, думая о том, кем же себя возомнил этот иностранный выскочка, так хорошо говорящий на русском. Стюардесса поправила свой головной убор и ответила по форме: – Господин Волков, распитие алкогольных напитков на борту самолёта запрещено. Если у вас есть какие-то претензии и вопросы, я могу позвать командира экипажа, он к вам подойдёт. В голосе девушки слышалась неуверенность. Видимо, этот рейс в её карьере был один из первых. Мужчина поправил воротник кожаного плаща и, очень по-европейски, улыбнулся. Он молча полез во внутренний карман и достал из него красное удостоверение, которое Волков мигом развернул и показал стюардессе. На её лице застыл страх, голос и телодвижения сковались, но, взяв волю в кулак, бедняжка отрывисто сказала: – Прошу прощения, Николай Алексеевич, ожидайте… Упругая попка быстро растворилась в салоне авиалайнера. Волков улыбнулся сам себе и уставился в окошко иллюминатора. Женщина, сидящая с ним по соседству, боялась на него посмотреть. Она еле заметно тряслась, вспоминая свои противозаконные делишки за последний месяц. – Хороша погода на родине, не так ли, гражданочка? – спросил у соседки Волков. – Да, погода что надо, – замялась женщина. На вид ей было около сорока пяти лет, лицо не скрывало следы пристрастия к горячительному, а голенища ног судорожно зажимали дорожную сумку. Она ни разу так и не посмотрела в глаза Волкову, приметив у него на груди еле торчащий значок сотрудника КГБ. – Чего это вы сумочку то наверх не положили? Там хорошие полки. – А мне так спокойнее, товарищ Вол… – Волков, а вас как звать? – Нина Фёдоровна. Так вот. Мне спокойнее, когда своё рядом. – А откуда вы, Нина Фёдоровна, летите? Тоже из Берлина? – Да. Была у двоюродной сестры в гостях, гостинцев мне передала. – Гостинцы в этой сумке, верно? – улыбнулся мужчина. – Да, там много банок с соленьями, импортными. Вот и держу у ног, чтобы на голову никому не упало. А то так возьмешь ещё грех на душу, – захихикала женщина, вытирающая пот шёлковым платочком. – Чего это вы вспотели то? – Душновато, товарищ особист. – А вы внимательны, – с улыбкой сказал Волков. – Только вот подачу воздуха не отключали, никто не потеет, а у вас уже капли на лбу собираются. – Да бросьте вы, – смеялась женщина, – болею я. Потливость. Бывает. Хихикающая дама крепче сжала дорожную сумку. Она попыталась успокоиться и не вызывать никаких подозрений у стража закона. Волков уронил свою стальную ручку на пол и специально попытался придвинуть её ногой к себе. Он несколько раз задел сумку незнакомки и, после череды извинений, он с улыбкой вернул ручку во внутренний карман плаща. |
