А сколько деревьев и кустов на открытых участках, сколько растений в теплицах и товаров в хранилищах!

Когда по дорожкам снуют покупатели, заполняя плоские и глубокие тележки растениями и горшками и делясь новостями и планами, питомник становится похож на маленькую деревню.

И она, Хейли, здесь не чужая.

Войдя в здание центра, она сразу свернула к кассе, за которой работала седовласая Руби.

—Ты выглядишь сексапильно, — заметила Руби.

—И чувствую себя так же, — Хейли запустила пальцы в короткие, неровно выстриженные пряди. — Я целый год ничего не делала с волосами! Даже больше. Совсем забыла, как приятно сидеть в парикмахерском кресле, сдавшись на милость мастера.

—Заботы о новорожденном затягивают. Как поживает наша лучшая на свете малышка?

—Ночью капризничала после прививки, к утру успокоилась, а я еле глаза разлепила. Но сейчас разгулялась и полна сил, — в доказательство Хейли согнула руки в локтях, продемонстрировав маленькие бицепсы.

—Ну и отлично! Стелла велела все полить, и она не шутила, когда говорила все. Ожидается большая доставка новых цветочных горшков. Надо будет сразу же налепить штрихкоды и выставить товар на полки.

—Я в полном вашем распоряжении.

Хейли начала с открытых площадок. Влажный зной и монотонная работа нагоняли дремоту, а однолетники и многолетники, еще не нашедшие дом, почему-то напоминали толстых неуклюжих школьников, которых никто никогда не выбирает в спортивную команду. В конце концов Хейли стало безумно жалко их. Если бы у нее был свой клочок земли, она перенесла бы их туда, и они расцвели бы, раскрывая свои возможности.

Когда-нибудь у нее будет свой дом, и она посадит свой сад, воспользовавшись всеми новыми знаниями и умениями, создаст что-то прекрасное, что-то особенное! Разумеется, она посадит лилии. Красные лилии, как те, что принес Харпер, когда она рожала Лили. Множество роскошных красных лилий, дерзких и ароматных, будет распускаться год за годом и напоминать, как же ей повезло.

Тонкие водяные струйки раздразнили пчел, облепивших цветы седума, и рой разлетелся с возмущенным жужжанием.

«Возвращайтесь, когда я закончу, — подумала Хейли. — Мы все здесь охотимся за одним и тем же».

Медленно переступая промокшими полотняными кроссовками, она словно в полусне двигалась вдоль столов, заставленных растениями. Пот струился по ее шее, спине...

«Да, сад... мой сад... и Лили будет играть в траве... со щенком. У нас обязательно будет щенок. Толстый, с густой мягкой шерстью, бойкий, игривый».

А нельзя ли потом прибавить ко всему этому мужчину? Веселого и умного, такого, кто полюбит ее и Лили? И когда он будет смотреть на нее, ее сердце станет биться чуть быстрее.

Пусть он будет красивым. Какой смысл мечтать о некрасивом парне? Высокий... Да, высокий, широкоплечий и длинноногий. С изумительными шоколадными глазами и темными волосами, в которые так приятно погрузить руки. У него будут красивые скулы, которые так и хочется куснуть, и крепкие чувственные губы... И тогда...

—Боже, Хейли! Ты топишь кореопсис!

Она дернулась, конец шланга с распылителем описал широкую дугу и окатил Харпера с головы до ног.

«Отличный выстрел!» — подумала она, разрываясь между смущением и неуместным хихиканьем.

Харпер с мрачным смирением опустил взгляд на свою промокшую рубашку, джинсы.

—У тебя есть лицензия на работу с этой штуковиной?

—Прости! Мне ужасно жаль. Но ты сам виноват! Не надо было ко мне подкрадываться.

—Я не подкрадывался. Я подошел.

Его огорченный голос звучит так по-южному, по-мемфисски... А сама она, когда возбуждена или расстроена, гнусавит.

—Ну, в следующий раз подойдешь погромче. Хотя мне искренне жаль. Я задумалась.